— Дорфл, чертов глупый чурбан! Никогда не подходи так тихо к человеку, который работает с ножом для резки бекона! Я тебе уже сто раз говорил! И попытайся хоть как-нибудь шуметь, когда идешь, черт тебя побери!
Голем протянул дощечку, на которой было написано:
СЕГОДНЯ Я НЕ СМОГУ РАБОТАТЬ.
— Что такое? К примеру, у ножа для резки бекона нет выходных!
СЕГОДНЯ СВЯТОЙ ДЕНЬ.
Крюк посмотрел в красные глазки голема. Старик Рыбнокост предупреждал о подобном, когда продавал Дорфла. Да-да, так и сказал: «Иногда он будет уходить на несколько часов, потому как у них святой день. Это все из-за слов у них в башках. Если он не заглянет в свой храм, слова перестанут работать, не спрашивай у меня почему. Так что останавливать его бессмысленно».
Этот истукан стоил пятьсот тридцать долларов. Отличная сделка, подумал тогда господин Крюк, — и не ошибся. Голем переставал работать только тогда, когда заканчивалась вся работа. Впрочем, поговаривают, даже в этих случаях големы продолжают трудиться. Ходят всякие истории о том, как некий голем затопил дом только потому, что хозяин ушел, позабыв приказать ему перестать таскать воду из колодца. А другой голем мыл посуду до тех пор, пока блюда не стали похожими на бумажные салфетки. Тупые истуканы. Но очень полезные, если приглядывать за ними.
И все же… все же… почему-то подолгу их никто не держит. Наверное, это из-за внешности. Стоит такая вот двурукая громадина, впитывает в себя твои слова, и в голове у нее что-то варится… но что именно? Големы никогда не жалуются. Вообще не разговаривают.
После этого человек начинает задумываться о том, как бы сбыть с рук этакого работника, и успокаивается только тогда, когда подписывает договор с новым владельцем.
— Что-то много святых дней стало в последнее время, — заметил Крюк.
ИНОГДА БЫВАЕТ МНОГО СВЯТЫХ ДНЕЙ.
Но они
— Гм, даже не знаю, справимся ли мы… — задумчиво пробормотал Крюк.
СЕГОДНЯ СВЯТОЙ ДЕНЬ.
— Ну хорошо, хорошо. Завтра можешь взять выходной.
СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ. СВЯТОЙ ДЕНЬ НАЧИНАЕТСЯ ПОСЛЕ ЗАКАТА.
— Тогда не задерживайся, — наконец сдался Крюк. — А не то я… В общем, не задерживайся, слышишь?
Это была обратная сторона медали. Големов нельзя наказать. Нельзя ничего удержать из ихнего жалованья, потому что они вообще не получают денег. Их невозможно испугать. Рыбнокост рассказывал, как один ткач с Сонного холма приказал голему разбить себе голову и тот мгновенно выполнил приказ.
ДА. Я СЛЫШАЛ.
И какая разница, кем были собравшиеся люди? Фактически анонимность входила в условия задачи. Себя они считали человеками, помогающими ходу истории, двигающими прогресс и приближающими светлое будущее. Они были искренне уверены, что Время Настало. Страна способна пережить нашествие орды дикарей, она как-то справляется с чокнутыми террористами и лазающими по подвалам тайными обществами, но у страны появляются большие проблемы, когда преуспевающие и анонимные граждане садятся за большой круглый стол и обсуждают примерно следующее…
— По меньшей мере, это чистый способ, — сказал один. — Бескровный.
— И это, конечно, пойдет на пользу городу.
Все степенно покивали. Что хорошо для них, то хорошо и для Анк-Морпорка, это даже не обговаривалось.
— И он не умрет?
— Его можно держать в состоянии… недееспособности. Меняешь дозу, и все. Так, во всяком случае, мне сказали.
— Это хорошо. Я бы предпочел, чтобы он был недееспособен, нежели мертв. Витинари способен восстать из могилы, от него можно ждать чего угодно.
— Я слышал, он как-то раз сказал, будто предпочел бы, чтобы его кремировали.
— Только прах нужно будет развеять, гм-м,
— А как насчет Городской Стражи?
— А что насчет Городской Стражи?
— О.
Лорд Витинари открыл глаза. Болело все. Даже волосы — вопреки всякому здравому смыслу.
Он сосредоточил свой взгляд, и мутная фигура у кровати обрела очертания Сэмюеля Ваймса.
— А, Ваймс… — слабо сказал он.
— Как вы себя чувствуете, сэр?
— Практически мертвым. Кто был тот малый с невероятно кривыми ногами?
— Джимми Пончик, сэр. Некогда владел очень толстой лошадью и был жокеем.
— Значит, лошадь выступала на бегах?
— Так точно, сэр.
— Толстая беговая лошадь? Вряд ли она хоть раз выигрывала скачки.
— Ни разу, сэр, насколько мне известно. Но на невыигрывании скачек Джимми сделал приличные деньги.
— А. Он дал мне молоко и какое-то вонючее лекарство. — Витинари опять сосредоточил взгляд. — Я здорово болел.
— Я тоже так думаю, сэр.
— Забавная фраза.
— Да, сэр.
— Как будто подхватил сильный грипп. Голова толком не соображает.
— Правда, сэр?
Патриций немного поразмыслил. Что-то еще крутилось на уме.
— Ваймс, а почему он до сих пор пахнет лошадьми? — наконец спросил он.
— Он теперь коновал, сэр, лечит лошадей. Но чертовски хорош. Я слышал, в прошлом месяце он так обработал Хромую Удачу, что она стала выглядеть как молоденькая кобылка. Очень многие на нее поставили.
— Звучит обнадеживающе, правда, Ваймс?
— Не знаю, сэр. Выйдя на стартовую линию, она околела.
