Вейас заговорщически подмигнул и выстрелил камнем прямо в круп жеребца. Пронзительно взвизгнув, конь взвился на дыбы и помчался к распахнутым воротам. От неожиданности Йордена качнуло вперёд. Он повис на одном стремени, изо всех сил цепляясь за гриву. Послышался треск. Йорден вместе с седлом рухнул в пыль, а конь понёсся прочь от замка, звонко стуча копытами по брусчатке.
Двор огласил дружный хохот вперемешку с проклятьями.
— Ты подрезал ему подпругу, — покачала головой я, но все же улыбнулась впервые за утро. Какой же он жалкий, этот женишок. Вейас кивнул, покатываясь со смеху.
К Йордену снова подоспел его слуга, поднял на ноги и отряхнул. Жених надавал ему оплеух и принялся браниться, указывая то на седло, то в сторону ворот. Видно, требовал, чтобы слуга бежал догонять папин подарок.
— Ах ты ж, какая девица-белоручка! Всё за него другие должны делать: и подпруги проверять, и из грязи поднимать, и даже коня ловить. Интересно, испытание тоже за него другие проходили? — насмехался Вейас. — А ну как мне и в слугу шмальнуть? Может, он тогда этого нюню совсем затопчет, и не придётся тебе замуж выходить.
Широкоплечий обернулся, будто заметив нас. Я не могла разобрать его лица, но явно ощутила в его взгляде укоризну. Это отрезвило.
— Не стоит. Бедняге и так досталось.
Вейас пожал плечами и спрятал рогатку.
«Глупые дети!» — прозвучал в голове презрительный возглас. Или снова почудилось?
Глаза свербели от яростного весеннего солнца. Требовалось прикладывать руку козырьком, чтобы разглядеть, что происходит внизу, во внутреннем дворе замка, где располагались площадки для тренировки с оружием. Артас хмуро наблюдал с балкона за показательным поединком Вейаса с молодым рыцарем из ордена. Приходилось признать, что сыну не хватает ни ловкости, ни навыка, ни смекалки. Все выпады были до скуки предсказуемы, а грязная, неуклюжая техника оставляла заметные бреши в защите и не позволяла нанести хоть сколь-нибудь значительные удары. Противник — костлявый безусый молодчик из бедного незнатного рода — заметно поддавался, отрабатывая вручённое Артасом накануне золото, но даже этот трюк никак не спасал положение. Во время очередного парирования Вейас запутался в ногах и споткнулся, едва не налетев на «вражеский» меч. Бестолочь! Артас сгорал от стыда. Противник шарахнулся в сторону и испуганно глянул на балкон. Артас безнадёжно вздохнул и дал знак заканчивать. Хватит уже позора на один день.
— Не переживай так, — снисходительно похлопал по плечу Кейл, моложавый и подтянутый одногодка Артаса с копной курчавых тёмно-каштановых волос. Повезло ещё, что совет ордена прислал именно его. Старый друг и соратник поможет всё замять, ведь не зря же Артас столько его из передряг вытягивал: карточных долгов, пьяных драк и плена иблисов в далёком Эламе. — Он же юнец совсем. Приставим к нему компаньона посмышлёней, и, глядишь, за пару лет походной жизни твой парень возмужает и научится, с какой стороны за меч держаться.
— Лишь бы он до этого светлого дня дожил, — покачал головой Артас. Он-то даже в детстве к обучению относился куда серьёзней, чем Вейас, а со времён испытания не проиграл ни одного тренировочного боя. Разжижается, видно, старая кровь. Нет в ней былого могущества. Проиграть низкорожденному — такой позор, а этой бестолочи и дела нет. Как кот на сметану улыбается.
Вейас привалился к стене рядом с тёмной нишей, якобы переводил дыхание, а сам украдкой с кем-то перешёптывался.
Лайсве, с кем же ещё? Близнецы, они ещё в утробе матери были неразлучны, во всех детских шалостях участвовали вместе, справляли именины в один день, делили пополам невзгоды и радости. Теперь их пути должны разойтись навсегда: его ждёт судьба воина и наследника рода, а её жены и матери. Почему дети так быстро взрослеют? Ведь ещё вчера Артас качал их, совсем крох, на коленях, а сегодня должен благословить и отпустить каждого во взрослую жизнь. Сейчас он впервые жалел, что столько времени проводил вдали от дома. Если бы он больше занимался воспитанием детей, быть может, они бы были лучше подготовлены к тому, что их ждёт за порогом замка.
«Лайсве, моя любимая маленькая девочка, что я буду делать, когда в следующий раз вернусь из похода, а ты не выбежишь из ворот мне навстречу? По чьей глупой прихоти приходится отдавать свой алмаз мерзавцу, который его даже оценить не в состоянии?»
После помолвки Лайсве стала угрюмой и замкнутой. Заперлась у себя в спальне, устроила голодовку. Артас, конечно, не слишком беспокоился. Сердобольная нянька Эгле на пару с Вейасом всё равно таскали ей еду с кухни охапками, а сама Лайсве не смогла усидеть на месте уже на второй день и выбиралась погулять тайком, прячась по тёмным углам. Артас притворялся, что ничего не замечает, позволяя ей вдоволь насладиться последними днями свободы, и жалел, что не сможет больше ничего для неё сделать.
Нужно помириться. Хотя бы попробовать.
