Два взрыва громыхнули почти одновременно, изрешетив укрытие одной из пар противников вместе с ними. Остальные солдаты попытались отступить, на удивление не ответив нам ответными бросками гранат, и попали под сосредоточенный пулемётно-снайперский огонь.
По одному записали на свой счёт я, Дойл и Си Джей, в живых оставался всего один противник… А у меня как раз опустел очередной магазин. Ладно, им ещё займутся другие…
Невдалеке послышался рёв двигателя и лязг гусениц. С песчаного склона, погребающего под собой один из бараков по левому флангу, съехал М113 с американцем за турелью. Бронетранспортёр ткнулся носом в песок и застрял, а сидящий за пулемётом стрелок открыл огонь из «браунинга», превращая всё вокруг в сплошное решето. От пятидесятого калибра наши хлипкие укрытия никак не спасут.
БТР заставил спешно отступить остальных парней, что находились справа от меня, и американец за пулемётом начал переносить огонь в мою сторону. Да ещё и аппарель десантного отсека начала откидываться…
Я рванул вперёд, забрасывая практически бесполезный автомат за спину, и выхватывая пистолет. Трижды выстрелил, влепив одну из пуль точно под срез каски стрелка и заставив умолкнуть его «браунинг», а затем достал ещё одну гранату — предпоследнюю.
Размахнулся и закинул её прямо в люк следом за упавшим в него телом.
Трёхочковый бросок, мать его. Мой школьный физрук был бы доволен.
Взрыв прогремел внутри БТРа. Из приоткрытой аппарели и командирского люка вырвался дым и кровавые ошмётки. Даже думать не хочу, что может натворить граната в таком закрытом помещении…
— Уходим отсюда, живо! — крикнул я.
…Остановились мы только где-то через километр, не раньше — когда укрылись в каком-то заброшенном офисном здании и начали понемногу приходить в себя.
Первым общее настроение выразил Си Джей, привалившись к стене и вытирая пыльной бейсболкой своё побледневшее лицо:
— Господи Боже… Во что же мы вляпались…
Когда одного из членов экипажа бомбера, что отоварил Нагасаки ядрённой бомбой, спросили «А если бы вам приказали, вы бы сбросили бомбу на советский город?» он сказал «Да я бы и на Нью-Йорк сбросил, если бы приказали».
В общем, американцам не доставляет особых тревог, если они почему-то вынуждены убивать своих. Старый-добрый дух Дикого Запада, когда человек человеку — мишень для шестизарядного «кольта» и источник добычи…
Однако только законченный псих спокойно воспримет необходимость стрелять в тех, кто ещё вчера был или мог стать твоим союзником. У любого нормального человека это вызовет минимум дискомфорт…
— Нужно валить подальше, пока сюда не нагрянули солдаты, — произнёс Юрай, сидя около выбитого окна.
— АМЕРИКАНСКИЕ солдаты, ты хотел сказать, — криво ухмыльнулся Си Джей.
— Дезертиры, — рубанул я. — Они забили на приказы командования, они устроили в этом городе беспредел. После этого они не солдаты, а дезертиры и преступники.
— Убивать гражданских и трахать туземок — традиционные забавы «джи-ай». Для этого совсем не обязательно поднимать мятеж, Грег.
— Вот только не надо сейчас пускать скупую судьбу по миллионом взорванных ракетами с дронов, которыми управляла лично Клинтон…
— Да к чёрту те дроны. Но наша армия — это полное дерьмо.
— Ты не был в нашей армии, Си Джей, — хмыкнул Юрай.
— А вот мой папаша был. Когда он поехал во Вьетнам, то думал, что будет защищать демократию и раздавать сироткам обеды, а вляпался в полную задницу.
— Дурак был твой папаша.
— Ещё какой. Но именно поэтому я пошёл в наёмники, а не в армию.
— Вот только не надо задвигать про то, какие мы благородные и добропорядочные, — поморщился Дойл. — Мы же даже хуже тех, кто прямо ходит под Дядей Сэмом — у них есть присяга, у нас только гонорары. И, кстати, раньше без службы в армии тебя бы в «Академию» ни за что не взяли.
— Раньше — было раньше, а не сейчас, — заметил снайпер. — Но мы действительно лучше, чем «джи-ай». Во всех отношениях.
— Лучше чем?
— Чем «джи-ай».
— Си Джей, сейчас не то время, чтобы отпускать тупые хохмы, — произнёс я, прикрывая глаза и приваливаясь затылком к обшитой пластиком стене около которой сидел.
— Виноват, сэр, — в противовес своим словам, по виду парня не было видно, что ему хоть немного стыдно за своё дурацкое поведение. — Но наёмники действительно лучше — мы, по крайней мере, не лицемерим.
— О да, это серьёзный плюс… — саркастически ухмыльнулся Юрай.
— Не, ну а что? Помните тех придурков на «апаче», которые два часа гоняли иракскую свадьбу пушкой и ракетами, хотя точно знали, что это не повстанцы, а гражданские? Они сидели где-нибудь на Гуаме, а их за каким-то чёртом послали в Ирак заниматься не пойми чем. Они не понимали какого хрена забыли в этой заднице, но чуяли, что занимаются явно не тем.
— Ну, и чем же по-твоему должны заниматься пилоты «апачей»?
— А я пилот, что ли, чтобы на такое отвечать? Но явно не сходить с ума посреди пустыни в чужой стране и среди бородатых уродов…
— У них был приказ.
— Во-во. У «джи-ай» всегда есть приказы за которыми удобно прятаться, но которые редко бывают хорошими. А у нас есть только деньги.
