Фразу про совесть и остальных Бертрам обычно Каллану говорил. Естественно, я, зачитавшая книгу про стражей до дыр, ответила репликой Каллана, совершенно не задумываясь, что знать её вообще-то не могу. И все бы ещё обошлось, в конце концов многие люди похожими фразами выражаются, если бы я умела скрывать свои чувства, и весь ужас не отразился бы тут же на моем лице. А Берт, к сожалению, был внимательным, а вот дураком не был. Может, я бы успела убежать, если бы не стояла как идиотка, ожидая пока меня за руку схватят. Хотя, будем откровенны, если уж Берт решил меня поймать, то никуда бы я не убежала.
Что-то ехидное обронила Мэв на прощание, слова потонули в веренице мелькавших дверей. Один поворот, другой, я тщетно пыталась запомнить дорогу, с грустью осознавая, что даже не могу отличить один коридор от другого. А ещё подумала, что мне руку точно вывернут, если вовсе не оторвут.
У очередной, ничем не примечательной, двери мы остановились, и меня довольно грубо толкнули внутрь комнаты. Довольно странной. В глаза сразу бросились два совершенно неуместных, огромных - от пола до потолка - окна со светлыми плотными шторами. В помещении также присутствовали два ряда шкафов во всю стену, сплошь уставленных книгами. Между шкафами стоял небольшой столик с двумя креслами.
- Проверь её, - недовольно велели за моей спиной, запирая дверь.
И вот интересно, кому? Я в комнате никого не видела. Потом, правда, додумалась посмотреть наверх и обнаружила верхом на люстре, прямо над столом с незаконченной шахматной партией, уже знакомый черный балахон.
- Сам не можешь? - лениво поинтересовался балахон, с ноткой превосходства.
- Мог бы - не просил, - ответил Берт, прислоняясь к запертой двери и отрезая тем самым мне путь к отступлению. Оставалось ещё, правда, окно. Интересно, на каком мы этаже?
Люстра пару раз качнулась, и за одно движение Хьюго оказался прямо передо мной. Скинул капюшон, явив миру абсолютно безумную улыбку и белые растрепанные патлы, и уверенно заявил:
- Чисто.
- Уверен?
- Более чем. Есть правда одна странность: я её не вижу.
Потому что очки темные в помещении снимать надо. Прямо на меня уставился, между прочим.
- А в остальном - ничего.
Хьюго щелкнул пальцами и послал мне в лицо клочок черного тумана, заставив невольно зажмуриться.
- Видишь?
- Вижу, - хмуро подтвердил Бертрам.
- Эй, а можно я её вскрою? Вдруг обнаружу что-нибудь интересное?
- Не стоит.
Хьюго заметно опечалился, но Берт уже ушел.
А передо мной встал выбор: остаться тут с ненормальным, жаждущим моей крови, попытаться найти дорогу обратно и гарантированно заблудиться или... я себя ненавижу.
- Бе-еерт! Бертрам, подожди меня!
Уйти далеко он, в общем-то, не успел, так что вопила я зря. Даже и не знала, что могу так кричать, но перспектива остаться наедине с маниакальным балахоном оказалась весьма впечатляющей. Берт появлению вопящей меня не очень обрадовался. Ничего не спросил, но весьма красноречиво нахмурился, так что я несколько стушевалась.
- Я это... дороги не знаю, не хочу заблудиться.
Мужчина горестно вздохнул и пошел дальше, я решила не отставать. В известном направлении же он меня не послал. Так что могу с чистой совестью его преследовать, все лучше, чем зачахнуть в каком-нибудь замковом тупике, куда ни одна живая душа не заходит.
Довольно быстро стало очевидно, что хотя Бертрам против моего присутствия не возражал, судьба моя его не сильно заботила. Не мешаюсь, и ладно. Я ничего спрашивать тоже не рискнула. Так мы и топали в полнейшем молчании. Бертраму, наверное, привычно было, а вот я себя очень неуютно чувствовала. И путешествие, длившееся не более десяти минут, заняло почетное место в списке самых ужасных событий в моей жизни.
Комната, в которую мы пришли, оказалась без окон и довольно скромного размера. Пока я мысленно пыталась разобраться в странной планировке здания, мой сопровождающий прошел дальше и встал напротив большого, занимавшего всю дальнюю стену, зеркала. Мелькнула мысль, что он сейчас стихи читать начнет. "Свет мой, Зеркальце..." и все такое. А вообще, странно это очень смотрелось, зеркало было черным и матовым, и хотя я знала, что теневое зеркало, отражает собственно Тень, сама я там ровным счетом ничего не видела. Поэтому довольно забавно было наблюдать, как такой суровый дяденька столь сосредоточенно в него глядит. Но время шло, ничего не менялось. Мне стало скучно, и я решила рискнуть.
- А что ты делаешь?
- Если собираешься мешать, уходи.
Не больно-то и хотелось. Права все-таки Фрида: редкостный грубиян. Ещё минут десять я бесцельно простояла у стены, потом ко мне соизволили вновь обратиться.
- Раз уж ты тут, можешь помочь.
Могу и помочь. А мог бы и нормально попросить.
- Каким образом?
Я старалась не выказывать обиду, все-таки ругаться без смысла и цели - последнее дело. И да, боялась я Бертрама. Очень.
- На столе карта.
Подошла к столу, единственному предмету интерьера, помимо зеркала, на крышке которого действительно обнаружилась очень красиво и искусно написанная карта мира.
- В коробке кнопки, - продолжали инструктировать меня.
