Неприятное воспоминание, как я застукал их в своей ванной, тревожным ощущением пробежало по венам. Я пытался отбросить эту картинку из головы, но собственное сознание словно насмехалось над моими попытками и продолжало назойливо крутить тошнотворное воспоминание перед глазами, заставляя гнев забурлить под кожей. Как же была мерзка эта картина: она прижатая к нему, и ее губы блестели от поцелуя, который она подарила ему, а не мне! Неужели он ей нравится? Но чем?
«Ну да, Нефрит красавчик, не смотря на свои шрамы. Они даже подчеркивают его брутальность. Не то, что я, жирдяй безмозглый, который никогда никому не нравился… Зачем я себя обманывал, ведь и так понятно, что из нас двоих она отдаст предпочтению Нефриту. Ему любая отдаст предпочтение…» — обиженно простонал внутренний голос, вспрыскивая во вспыхнувшую рану на сердце жгучую отраву. Терпеть ее жестокое пощипывание было невыносимой пыткой, но новые мысли продолжали лезть на ум и слегка сбивать ее жжение своим обнадеживающим смыслом.
Если Нефрит отдаст предпочтение Милославе, что томно сейчас на него поглядывала, то может Беатрис согласится быть со мной?
«Дурак, о чем ты думаешь? Ее спасти сначала надо. Да сначала разобраться надо, была ли это на самом деле Беатрис, или это подстава?!»
— Ты уже придумала, что скажешь Президенту? — сняв с носа очки и протирая их стекла от пыли, спросил Галактион у Сары.
Вопрос Галактиона заставил меня выбраться из водоема собственных жутких безнадежных мыслей.
Сара тяжело вздохнула:
— Что Беатрис наша последняя надежда, и ее надо срочно вытаскивать, иначе Гардос ее схватит. — лишь это сказала девушка.
— А ты уверена, что это была именно Беатрис? — не выдержав тяжести своего подозрения, спросил я.
Сара глянула на меня удивленными глазами:
— Конечно, верю. Я увидела ее.
— Как? — продолжал не понимать я.
— Слабый мысленный образ. Он всегда появляется, когда связываешься с кем-то по телепатическому контакту. — таким умиротворенным и спокойным тоном пояснила девушка, словно озвучила сейчас температуру погоды.
— Не всегда. — тут же отрезал Галактион. — Мы тебя не видим.
— Потому что вам насильно вкачивали чужеродную силу… А Беатрис телепат с рождения. Она может видеть, как и я. — объяснила Сара.
— Почему Лилиат так похожа на Беатрис? — резко спросил я. — Вы сами не задавались таким вопросом?
Ведь до сих пор прекрасно помнил, как я был очарован красотой Лилиат, перепутав сначала ее с Беатрис. Но ее холодный жесткий взгляд убили внутри меня весь восторг и желание любоваться ею. Я помнил это так хорошо, словно пару часов назад зашел в тот печальный магазин.
— Я не знаю. — ответила Сара. — Я не знаю, почему, но моя неполнородная сестра — клон моей подруги. Ничего общего между ними нет. Родители у них разные и друг на друга не похожи.
— Мать Беатрис никак не пересекалась с Гардосом? — отрешенно спросил Арнольд.
— Пересекалась. — со вздохом кивнула Сара. — Когда Гардос устроил геноцид и уничтожил всю расу энтариатов. Выжила только мать Беатрис, но ее сразу же увезла Федерация Вселенной.
— Откуда знаешь? — сдвинул брови Галактион.
— Мне об этом поведовала Анестониан — неполнородная сестра Беатрис.
— Что за хрень… — потрясенно вырвалось у Арнольда.
— Меня тоже это смутило. — неожиданно добавил некогда молчаливый задумчивый Нефрит. — Когда ты, Сара, послала сигнал о Беатрис, я сначала подумал, что ты шутишь. Ну зачем мне спасать мерзавку Лилиат? А это ее двойник…
— Может прикол мультивселенной? — предположил Галактион, надевая очки на нос. — Президент Федерации Эрнаст чем-то похож на Роберта.
Все устремили на меня взгляд.
— Кто? — не понял я и ощутил, как горячо прильнула к лицу проклятая краска смущения. Ладони будто наполнились тяжестью, а выступивший пот тут же накрыл ткань брюк.
— Кстати, да… — задумчиво добавила Сара, смотря на меня округленными глазами. — я этого не замечала…
Неприятная тишина пару длинных растянувшихся секунд окутала нашу каюту, пока дверь с мелодичным звоном не распахнулась, и на порог не ступила нога высокого незнакомца.
Все тут же оторвались от меня и глянули на гостя.
Передо мной стоял Верховный Президент Федерации Вселенной… Но почему-то я видел себя. Но только лучшую версию себя. Красив, худ, спортивно-атлетичен. Благородное лицо. Гладкие блестящие волосы. Одетый в темно-фиолетовый длинный кафтан, на ногах обуты длинные черные сапоги. Он похож на меня… но он намного красивей меня… Ощущение собственной никчемности больно сдавило мне желудок.
Мы резко поднялись. Сара ему поклонилась, остальные последовали за ней. Мои движения были неловкими, казалось, я сейчас рухну от потрясения. Ватные уставшие ноги с трудом держали тело.
Президент спокойно махнул рукой, намекая нам обратно присесть. Сам присел напротив на кресло, расслабленно откинувшись спиной к спинке и скрестив ноги. Эрнаст особо не смотрел на меня. Его взгляд застыл на Саре.
— Кто пытался украсть истребитель и напал на смотрителя коридоров? — задумчиво спросил он.
— Я… — признался в ответ дрожащим голосом.