Я быстро поймала на себе взгляд Элизабет. Как быстро ее бледное тощее лицо багровело от ярости. Как злобно сжимались ее кулаки. Явно она хотела ими меня ударить… Я даже успела увидеть, как ногти блеснули и резко выросли в длинные когти. Но через секунду они вновь сменились на обычные аккуратные пластины, окрашенные красным лаком.
Гардос широко раскрыл глаза.
— Внуши теперь мне.
Гардос ближе подошёл ко мне. Я испуганно сделала шаг назад. Арктур тут же положил ладонь мне на плечо, и я услышала в своем сознании его спокойный умиротворенный голос:
«Не бойся. Положи ему на плечи руки и скажи что-нибудь забавное, чтобы он сделал свое лицо попроще».
Мои ладони тотчас спокойно легли ему на плечи. Гардос удивленно раскрыл свои глаза. Лилиат охнула от увиденного. А я, шумно втянув воздух, закрыла глаза и начала мысленно говорить то, что заставило меня улыбаться ещё шире:
«Ты такой милый, когда злишься».
Гардос едва не подавился. Я открыла глаза и увидела, что мужчина слегка смутился.
— Ну как? — поинтересовался Арктур.
— До меня дошла лишь одна часть ее мысли.
— И что она сказала? — недовольно фыркнула Лилиат.
— Не твое дело. — рявкнул он ей.
"Я в курсе, что я милый" — пронесся в моем сознании голос Гардоса.
Я едва сдержала смех. Гардос слабо улыбнулся.
— Ну смотрю высшая сила ускорила немного ее телепатические способности. А мысленный контакт в ее будущей миссии ей очень понадобится. — задумчиво отчеканил злодей, продолжая пристально меня рассматривать.
— Да, теперь учить ее будет проще. — Арктур обошел меня, не отрывая от моей макушки взгляда. — Ещё не будет беситься и злиться, как раньше. Ты же теперь не будешь злиться, Беатрис?
Что за дурацкий вопрос… Я хотела резко отрезать и злобно высказать ему всю претензию! Почему эта высшая сила во мне так пробудилась? Почему все на меня пялятся, будто я какой-то редкий экземпляр?! К чему весь этот цирк, если мы сюда пришли возрождать Анестониан?! И Ричард вот-вот поймает меня…
Но моя голова лишь послушно кивнула ему.
— Теперь ты одна из нас, и тебе это должно очень нравиться. — блаженно усмехнулся Арктур, подойдя к Гардосу.
И теперь я с восторгом наблюдала за ними двумя. Гардос и Арктур рассматривали меня таким любопытным азартным взглядом. Мне начало нравиться, как они на меня смотрят, словно я диковинный экземпляр, к которому даже прикасаться опасно. Особенно льстил взгляд Гардоса. Его черные глаза вспыхивали раз за разом, когда он смотрел мне в лицо, скользил по моему телу. Смотри-смотри. Ты однажды потребовал моей смерти. Теперь ты будешь все время мной любоваться.
Осознав свои мысли, я едва не прижала к лицу ладони. Что со мной происходит? Почему я неосознанно подчиняюсь любому слову Арктура? Почему его голос магическим образом усыпляет мое сознание? Почему он говорит "делай это", и я хочу сделать "это", хотя пару секунд назад противилась лишь одной мысли об "этом"? Это странно, но сказать вслух я не могла… мне что-то мешало… словно это подчинение не позволяло голосу озвучить претензии вслух.
— Выглядит она необычно. — прокомментировал Гардос. — Но на что она ещё способна?
Арктур подошёл ко мне ближе и шепнул на ухо:
— Милая, попробуй поджечь что-нибудь также, как подожгла фойе того танцевального центра.
Я подняла руку и взмахнула ею. И тут же через секунду почувствовала огонь. Он не был злым и свирепым. Он нежно касался моих пальцев, и его едва видимые струи пламени пробежали между моих пальцев. Я широко развела пальцы, и представила, как этот огонь сейчас врежется в свечи, и они ослепительно загорятся.
И зал залил нежный свет, шедший от пламени свечей.
— Умница, — довольно сказал Арктур.
— Ну… неплохо. — невозмутимо сказал Гардос.
Я попыталась поджечь еще что-нибудь сама, по своей воли, по собственному желанию, но огонь внезапно перестал мне подчиняться. Он не слушался моего зова. Я просто нервно трясла свою руку, в надежде увидеть хоть как-то красный отблеск, но его не было!
Я не могу что-либо делать, если Арктур мне этого не прикажет!
— Еще попробуй. — приказал Арктур.
Я вновь дернула рукой, надеясь, что мое предположение было ошибочно, но внезапно между пальцев пробежал тоненький сгусток огня. И он подобно змее взмыл вверх и рассеялся в воздухе. Я зачарованно смотрела на это, а сердце болезненно сжалось от этого печального осознания.
Я теперь кукла в чужих руках…
— Слабачка! — злобно рявкнула Лилиат. — Отец, зачем ты хочешь ей что-то доверить?! Доверься мне! Убей ее, а я заменю ее, притворюсь ею, заманю гаденыша Эрнаста и убью его сама…
— Остынь, Лиат. Этим займётся наша Триса.
— Триса? — удивленно подняла я брови.
— Да, Триса, — кивнул Гардос. — Беатрис, Трис, Триса.
— Ты будешь ей ещё поддакивать, отец?! — ахнула Лилиат.
— Лиат, милая, не ревнуй.
Лилиат злобно стукнула ногами по полу. Темноволосый незнакомец тихо засмеялся, смотря на нее.
— Теперь, Триса, ты должна сделать то, ради чего тебя возродили. — довольно улыбнулся Гардос. — И никто тебя не должен раскусить.
— Что? — я удивленно ахнула.