— Я просто хотел уточнить, — заметил Хок, — не было ли в смерти вашего отца чего-нибудь необычного, что могло бы дать нам ключ к разгадке, как чудовище сумело вырваться из клетки после стольких лет заточения. Ведь его комната была замурована, что же разрушило кладку?
— Понимаю, — склонил голову Джеми. — Об этом я не подумал. Но в смерти отца нет ничего необычного. Его убили в перестрелке с армией Аутремера на северных рубежах. По правде говоря, офицер его ранга не должен был там оказаться, но, по слухам, на границе заметили перемещения войск, и он захотел увидеть все собственными глазами. Отец всегда так поступал — не доверял никому. Словом, он оказался там, где оказываться не стоило. Все его подразделение уничтожили — обычная приграничная перестрелка, каких сотни. На границе каждый день погибают люди, и все из-за того, что наш король и монарх Аутремера не могут договориться, где проложить рубеж. Живые люди погибают из-за черточки на карте… Простите… Мне слишком тяжело говорить об этом. Отец был хорошим солдатом, он заслуживал лучшей участи. Но я не понимаю, как его гибель связана с освобождением чудовища.
— Не случилось ли чего-нибудь… необычного в Башне перед тем, как слуги начали встречать призрак? — вступила в беседу Фишер.
Джеми на минуту задумался.
— Нет, не думаю. Я помню, что всегда наступало время, когда штат уменьшался. Обычно это случалось с наступлением холодов, но затем слуги возвращались.
— Вам не о чем беспокоиться, — вмешалась Катрина. — Вы здесь в полной безопасности, могу вас заверить. Нет никаких оснований считать, что призрак желает причинить кому-то вред, не так ли, Джеми?
— Да, так. Но я считал своим долгом предупредить вас о происходящем. Знайте, до тех пор, пока не будет оглашено завещание, Башня должна быть заперта изолирующими заклятиями на двадцать четыре часа. Такова традиция.
— Вы хотите сказать, когда заклятия будут наложены, никто не сможет покинуть замок в течение дня? — спросил Хок. — Что бы ни случилось?
Они с Фишер быстро переглянулись.
— Совершенно верно. Но, поверьте, ничего не случится. Если бы призрак собирался причинить вред кому-либо, он уже давно сделал бы это. Вероятно, годы заключения смягчили его нрав.
— Уверена, вы правы, — согласилась Фишер. — Но сейчас, когда он только появился, ничего нельзя утверждать с уверенностью. Возможно, разумнее было бы покинуть замок в самом начале, когда стали уходить слуги. Почему вы остались? Не безопаснее ли уехать из Башни?
— Здесь мой дом, — резко ответил Джеми. — Дом, в котором жили десятки поколений моих предков. Я не покину его.
Наступило неловкое молчание.
— Ладно, — примирительно сказала Катрина, — если что-нибудь случится, всегда можно вызвать Стража.
— Кого? — переспросил Хок.
Повисла тишина. Макнейл странно взглянул на Хока, тот про себя выругался. Ему следовало настаивать на полном инструктаже. Ничто не могло выдать их с Фишер лучше, чем незнание семейных традиций и преданий. Но он уже допустил ошибку, теперь необходимо ее исправлять. Он с невинным выражением лица взглянул на Джеми и Катрину и вдруг впервые заметил, что Холли не обращает ни малейшего внимания на их беседу. Она сидела с отсутствующим взором и, казалось, полностью погрузилась в мир собственных мыслей. В этот момент снова заговорила Катрина, и Хок переключил внимание на нее.
— Вы должны были слышать о Страже Макнейлов, — Катрина говорила медленно и осторожно, как с маленьким ребенком. — Возможно, вы знаете его под другим именем. Страж — самая приятная и замечательная легенда нашей семьи. Один из давних предков навеки поселился в Башне, чтобы защищать ее обитателей от любой угрозы. Вероятно, в наказание за какое-то преступление, совершенное им при жизни, о котором он сожалел, но исправить уже не мог. Легенды об этом умалчивают.
— С легендами такое часто случается, — согласился Хок. — Вы, разумеется, правы, я знал это семейное предание. А кто-нибудь видел в последнее время призрак?
— Его несколько веков никто не встречал, — ответил Джеми. — Хотя случаев прибегнуть к его помощи было предостаточно. Поэтому я опасаюсь, что он — просто легенда.
— Я верю в него, — внезапно сказала Холли. — Я каждую ночь молюсь, чтобы он пришел и спас меня. Но он не приходит.
Все с удивлением посмотрели на девушку. Впервые в ее голосе послышалась настоящая страсть и что-то еще… какое-то отчаяние и безысходность. Джеми встревоженно посмотрел на сестру, но ничего не сказал, и Холли снова замолчала. Катрина громко откашлялась.
— Вот портрет Стража, — сказала она, указывая на темную картину, висящую над камином. — Он написан незадолго до его смерти. Выглядит достаточно старым, но кто знает?…
