Он приложил лезвие к коже и, зажмурившись, сделал первый разрез.
Крови было много, больше, чем он ожидал. Пришлось несколько раз останавливаться и затягивать жгут потуже.
Когда все было кончено, Хок оторвал рукав от своей рубашки и аккуратно обвязал им культю. Его лицо, руки и волосы были покрыты коркой из крови и пыли, которая мешала дышать и смотреть. Хок перевернулся на спину, взял в зубы лампу и пополз ногами вперед по туннелю, таща за собой бесчувственное тельце. Прошла целая вечность, пока чертова нора, наконец, расширилась настолько, чтобы развернуться и встать на четвереньки. Через несколько минут они оказались в главном стволе туннеля. Хок остановился, чтобы перевести дух. Он изодрал в кровь руки и колени, поясницу страшно ломило, но отдыхать было некогда. Ребенку нужен врач и как можно скорее. Он крепко прижал девочку к груди одной рукой и полез вверх, упираясь в стены спиной и ногами.
Почти сразу же боль в мышцах стала невыносимой, но Хок не останавливался.
Рыча от напряжения, он продвигался дюйм за дюймом вверх, к манящему белому пятну дневного света. Хоку показалось, что он на мгновение потерял сознание.
Когда он пришел в себя, то обнаружил, что по-прежнему бездумно, отчаянно карабкается вверх. Вдруг его подхватили сильные дружеские руки, в глаза ударил яркий свет. Он выбрался. Хок снова потерял сознание.
Он лежал на спине, выкашливая пыль, рядом суетилась Изабель. Кто-то принес ведро воды и кружку. Хок с наслаждением напился и сразу почувствовал себя лучше.
— Что с девочкой? — прохрипел он.
— Ее осматривает врач, — ответила Фишер, — Выпей-ка бульона, потом доктор займется тобой тоже. Здорово тебе досталось там, внизу.
Хок в ответ лишь кивнул, говорить он не мог. Подошел уже знакомый им доктор и снова произнес целительные заклинания. Раны быстро затянулись, но усталость и истощение, конечно, остались. Хок с трудом сел, держась за поясницу, и посмотрел вокруг. Раненые лежали прямо на снегу, умирающие рядом с выздоравливающими, между ними ходили доктора. Трупы и разрозненные куски тел накрыли брезентом. Серо-зеленая ткань стала пестрой от расплывающихся кровавых пятен. Хок горестно покачал головой.
— И все это ради того, чтобы поймать одного мерзавца. Завтра его место займут десятки других, и все начнется сначала.
— Прекрати! — твердо сказала Фишер. — Здесь нет твоей вины. Если бы не Морган и его поганое искусственное измерение, ничего бы не произошло. А если бы мы не остановили его, супершакал убил бы не десятки, а тысячи людей.
Хок ничего не ответил. Он мрачно смотрел, как инженеры и маги укрепляют поврежденные здания (большая радость для домовладельцев — ведь нельзя же брать арендную плату за кучу мусора). Спасатели, уже без особой надежды, продолжали раскапывать обломки. Многие добровольцы успели разойтись по домам. Хок угрюмо подумал, что и ему здесь больше нечего делать. Их смена закончена, и он с Изабель тоже могут идти домой. Хок уже открыл было рот, чтобы произнести это вслух, но вдруг в его голове нежно заиграла флейта, и сухой голос отчетливо произнес:
«Капитаны Хок и Фишер, немедленно возвращайтесь в штаб. Этот приказ отменяет все другие инструкции».
Хок застонал.
— Вот так всегда! Ну что еще им надо?
— Не знаю, черт возьми! — раздраженно буркнула Фишер. — Наверное, хотят поздравить с поимкой Моргана. В штабе полно людей, которые будут драться за удовольствие задать ему пару вопросов.
— А вдруг он сумеет отвертеться от виселицы?
— Успокойся, — засмеялась Фишер. — Что он может сделать против таких доказательств.
— Что значит — «отпустили»?! — вопил Хок, размахивая кулаками. Фишер пыталась его остановить. (Они находились в кабинете майора Стражи Глена.) Майор отъехал на стуле подальше от своего стола, по которому стучал кулаками Хок, и спокойно наблюдал за обоими своими подчиненными.
— Держите себя в руках, капитан. Это приказ.
— Можете подтереться своим приказом! Знаете, сколько полегло парней, чтобы захватить его?
Хок сообразил, что не может освободиться от хватки Фишер бескровными методами и перестал сопротивляться ей. Изабель разжала руки, но глаз с него не спускала. Хок, успокоившись, в упор смотрел на Глена.
— Скажите-ка мне, Глен, вернее, убедите меня, что у вас была причина сделать это.
Майор Глен презрительно ухмыльнулся. Глен прослужил в Страже более двадцати лет, а чин майора получил около семи лет назад. Он требовал от своих людей беспрекословного подчинения. В обычные дни Глен редко встречался с Хоком и Фишер, что вполне устраивало обе стороны.
Майор смело подъехал на стуле поближе к столу и удобно положил на него локти.
