— Верно. Высшие Йома — существа, лишенные жалости, они не способны сожалеть. Это испытание проверяет вашу истинную сущность! — прокаркал он.
— То есть мы должны доказать, что лишены сочувствия! Что мы чудовища! — разозлившись, выкрикнула Джейси.
— Да. Вы и есть чудовища. Кровь, что течет в ваших жилах… Кровь Йома, вы уже не имеете с людьми ничего общего. И должны оставить законы их морали здесь.
Именно. Это даже не испытание, а скорее жест доброй воли волшебника. Он попытался сказать, что если мы не оставим все человеческое здесь, не сможем выжить там, а тем более подчинить себе высших Йома. Он видит события на шаг вперед, чем я! Но ведь у него нет способности читать мысли или предвидеть будущее. Значит, он просто рассчитывает все вокруг, используя аналитические способности собственного мозга. Просчитывая сущности живых существ, он умело ими манипулирует и предвидит каждый их шаг.
Придется все сделать как он хочет, другого выбора просто нет. Если мы хотим сражаться на одном уровне с ним, придется сыграть под его дудочку. Думай, Сиджей!
Джейси подошла ко мне и встала рядом. Почему-то мне захотелось взглянуть в ее глаза, она придавала мне решимости. Я обернулась…
— Нам ведь всего лишь нужно избавить их от боли, так? — она снимала с цепочки на поясе свой металлический шест. Нажав на кнопку, она его удлинила.
— Джейси…? — ее глаза. Они были такие же, как у меня — безжалостные, полные решимости. Эти глаза у нее я уже видела. Целых два раза, и оба этих раза, она по-настоящему хотела убить. Так вот она, настоящая Джейси. Она решила себя принять? Я стояла, не в силах вымолвить не слова. Она правда невероятна. Использовав арии, она словно промчалась от столба к столбу, и ударом шеста разрубала конструкцию за конструкцией, и кричащие механические куклы исчезали в лаве.
Она приземлилась около ворона, ее прекрасные глаза сияли неестественным зеленым блеском.
— Облегчить страдания… можно только одним способом… — она прикрепила шест обратно на пояс. — Убить их.
Ворон загоготал.
— Отлично! Отлично! Девочка! Да, убийство! Вот лучшее, чем владеет Йома!
Вот она — решимость Джейси. Меня передернуло, чувство надвигающегося кошмара, оно как шторм в море… Вспыхивало где-то отдаленно и сияло всплесками молний на горизонте. Я изменилась, потому, что приняла себя такой, проведя безумное количество времени во тьме, а Джейси, насколько же она сильна? Как ей удается в таких критических ситуациях проявить такую невиданную стойкость! Она не переставала меня удивлять. Привратник кисло гаркнул что-то себе под нос, и засеменил обратно к двери, становилось еще жарче, Джесс кивнула, мы последовали за ним. Письмена, что красовались в темной пустоте расщелины, перестали гореть золотым светом и зажглись серебристым, едва уловимым блеском.
— Входите… Входите… Спешу вас предупредить. На той стороне вы будете великими до той поры, пока осознаете себя, такими же, как Йома. Стоит вам лишь на секунду засомневаться, как они сожрут вас.
— Кто кого еще посмотрим! — нервно бросила Джесс.
Это не просто портал, здесь эта дверь намного дольше. Ее возраст больше, чем тех порталов, что мы встречали.
— Идем. Нам пора… — я коснулась темной пустоты. Аналитический сканер мозга вывел лишь показатели атмосферных изменений. — Похоже, на той стороне немного холодновато.
— Немного, это насколько? — усмехнувшись, переспросила сестра.
— Градусов на тридцать. Ну, мы почти как в бане. Попарились в вулкане и сразу в холодок… Пошли, чего уж ждать.
Я пересекла границу темной пленки и будто ничего не почувствовала, да, на путешествие через портал или сияющую лестницу волшебника совсем непохоже. Я будто шагнула сквозь зеркало. Падал снег. Мы были в лесу. Слева и справа вверх уходили гигантские сосны. Высокий небосвод, правда, был не голубого, как в привычном нам мире, а ярко алого цвета, с желтыми бликами. Джейси рядом отозвалась глубоким:
— Вау!
Звуков, правда, не было никаких, кроме завываний ветра где-то в отдаленности. На горизонте едва заметно плавали черные вершины гор. Под нами стелился чистый белый настил хрустящего снега. Аналитический сканер вывел в поле зрения, цифры химического состава воздуха.
— Здесь почти нет кислорода. Люди здесь жить не могут.
— Сиджей, здесь вообще кто-нибудь живет?
