– Вот, придумал себе бронебойный напиток, – ухмыляется он, – бодрит и мозги прочищает…
Пока он возится с кипятком и чашками, осматриваюсь по сторонам. На стенах какие-то странные росписи по штукатурке. Одна стена выкрашена в ярко-красный цвет, и около неё стоит письменный стол, заваленный бумагами и чертежами, а на нём небольшая настольная лампа с таким же самодельным зелёным абажуром. Потолок – голубой, под цвет неба. На остальных стенах незамысловато намалёваны поверхность моря с барашками волн и островки с экзотической растительностью. Снизу темнеет слегка пузырящаяся, вероятно, от неровной поверхности штукатурки зеленоватая вода, а у той стены, где стоит кровать изобретателя, вообще темно – зелень сгущается до черноты. Видимо, там импровизированная пучина.
– Такой антураж я придумал себе, чтобы лучше думалось и работалось, – поясняет Бартини, заметив моё любопытство. – Люблю море…
– А как ваши соседи это воспринимают?
– Что мне соседи? Я для них всегда был наивным чудаком, у которого в голове только новые проекты самолётов и ничего житейского. Вот они меня и сторонятся, потому что я не такой, как они. Меня же такая ситуация абсолютно устраивает. Я и не возражаю против того, чтобы поддерживать имидж человечка не от мира сего, лишь бы в друзья не набивались и в гости не ходили. Большое количество знакомств, понимаете ли, никогда не заканчивается ничем хорошим. На своей шкуре уже не раз проверил. Да что я вам говорю – вы же наверняка знаете цену подобному навязанному общению, потому что успели пожить при социализме…
Кроме письменного стола и кровати, в комнате ещё обеденный стол и пара расшатанных венских стульев. Бартини замечает моё любопытство к его хозяйству и виновато сообщает:
– А что вы хотите – мне до конца срока ещё немало, да и в заключении каждый день как год. Даже когда тебя уже расконвоировали и позволили жить за территорией предприятия, это мало что меняет. Каждый твой шаг контролируют… Разумом понимаю, что такое освобождение – никакая не свобода, а всего лишь иллюзия свободы – предельно наглая, глупая, мерзкая и отвратительная игра между сильными и слабыми. Между хищником и жертвой. Но никуда пока с этой протоптанной колеи не сойдёшь – другой попросту нет, потому и приходится терпеть… Главное, чего они добиваются, – он кивает головой куда-то в сторону зашторенного окна, – чтобы их смертельно боялись. Даже если человек совершенно ни в чём не виновен, ему в мозги уже изначально вбивают мысль, что он не может быть абсолютно чист и безгрешен. В подобных играх они дьявольски хитры и изобретательны. И им это всегда удаётся – когда сила не помогает, тогда ломают психику всем поголовно – и себе, и жертве – нищетой и безысходностью. После же этого остаётся только уверовать в то, что без личной жертвы никакого светлого будущего не построить – и всё, маленький напуганный человечек готов терпеть любые лишения и ждать до бесконечности. Чего ждать – не суть важно, но – ждать. Одно утешение и остаётся для него – работа. До изнеможения, до рвоты – лишь бы не остаться вне коллектива таких же, как ты, послушных и безгласных исполнителей. Но среди них, по крайней мере, не так страшно… У меня, к счастью, есть любимое дело, которое мне нравится, но есть и то, что никому из окружающих неподвластно, – путешествия во времени…
Всё, что он говорит, слушаю без интереса, однако последние слова заставляют меня вздрогнуть:
– Вы сказали: путешествия во времени? Я не ослышался?
– Не ослышались. А что в моих словах необычного для вас, Даниэль? Если уж вы сумели прибыть сюда, то прекрасно понимаете, о чём я говорю. Тем более, что и сами не раз попробовали этот потрясающий наркотик – странствия по эпохам, а значит, помимо желания начинаете смотреть на мир совершенно другими глазами.
– Не знаю, – неуверенно пожимаю плечами, – я вроде бы никак не изменился, и взгляды мои остались прежними. Да и свободы у меня от этих новых возможностей больше не стало. Хотя ещё неизвестно, что понимать под свободой…
– Чувствую, вы этого и в самом деле ещё не поняли. А может, просто отказываетесь понимать и упрямо продолжаете считать, что мир, в котором вы живёте, – самый удобный и комфортный для вас, то есть ничего переделывать в нём не стоит. Каким он был создан до вас, таким пускай и остаётся. Лишь бы хуже не стал… Но теперь, когда вы можете реально сравнивать и оценивать то, что предстаёт перед вашими глазами, никуда вам от этого не деться. Время заставит вас это сделать, как бы вы от этого ни отмахивались. Вы обязательно прозреете.
