– Вот он, типичный и вполне ожидаемый парадокс стандартного трёхмерного пространства и одномерного времени! Если вы не допускаете возможности скачкообразного движения времени вперёд, вспять или вообще его способности останавливаться, то иной картины и не получите… Тем не менее, реальность шестимерного мира вполне очевидна, и я это доказал. А кроме всего, это позволяет нам совершать невероятное: оказываться в любой точке пространства и в любой эпохе – даже в такой, когда нашей человеческой цивилизации ещё не существовало или она уже перестанет существовать!
– Опять каким-нибудь косвенным способом: во сне или под гипнозом? Что нам это даёт? Всё равно ничего не понимаю! – никак не могу успокоиться, словно цепляюсь за последнюю соломинку. – В нашей реальности испокон веков существовало только три координаты пространства и всего одна – для времени, движущегося от прошлого к будущему. И мы это реально можем пощупать руками! Что же это всё-таки за трёхмерное время, как его понять? Как его ощутить?
Мой собеседник с сожалением глядит на меня и вздыхает:
– Хорошо, потратим ещё полчаса на теорию, так и быть. Хотя мне казалось, что вы уже давно на моей стороне… Представьте себе мир, в котором мы существуем, в виде киноленты: наше сознание перескакивает от кадра к кадру через некие разрывы непрерывности – чёрные щели небытия. А дальше… Лучше я прочту вам небольшую цитату из того, что подготовил для своей будущей статьи:
«Передо мной качается маятник часов. В своих крайних положениях маятник останавливается, между этими положениями он находится в движении. Качание маятника я заснял киноаппаратом. Последовательные положения маятника на киноленте отображены рядом, они присутствуют тут неподвижно и в одинаковой мере. Но все кадры несколько смазаны: во время экспозиции маятник переместился, центр груза изображён не точкой, а чёрточкой. Когда я увеличивал скорость съёмки, длительность экспозиции сокращалась и чёрточка становилась короче. Что же будет в пределе? Очевидно, я получу вереницу неподвижных дискретных точек, плотно прилегающих друг к другу: тут точка есть, потом она исчезает и появляется рядом. Это та же самая точка? Или исчезла одна, а появилась другая? Что есть движение – сумма неподвижных положений или сумма исчезновений и появлений? Как возникает движение? Куда исчезает и откуда появляется точка? Уничтожается ли она, когда исчезает, или существует попеременно в бытие и инобытие?»[9]
– Теория, теория… Но как самому обыкновенному человеку, не имеющему представления о ваших умственных построениях, попасть в это шестимерное пространство? – давно собираюсь задать этот прямой вопрос, и вот, наконец, решаюсь. – Одно дело – снимать точки на кинокамеру, другое – реально присутствовать. Всё-таки наша жизнь – не кинолента!
– Человек очень противоречиво устроен. С одной стороны, его полностью удовлетворяет данность, в которой он существует, и менять в ней он ничего не собирается, предпочитая извлекать максимум удобств из того, что есть под рукой. Я уже говорил об этом… С другой стороны, он всегда надеется на нечто более комфортное и продвинутое, хотя для его достижения нужно отказаться от того, на чём стоял прежде. Притом отказаться безвозвратно. И это каждый раз ввергает нас в ступор… Вот вы, Даниэль, совершенно реальный и прагматичный человек, и в вашей полицейской работе нет никакой лирики и абстрактной философии, а ведь рассказывали же мне о своём удивительном сне. Что для вас сон? Только ли простая игра воображения или отражение каких-то скрытых воспоминаний и переживаний? Вы не верите в него, и одновременно вам интересно находиться в нём, хоть и страшновато. Вот уже ваше первое сомнение… Может, это и прошло бы, не оставив никаких зарубок в вашем сознании, если бы не повторялось с завидной периодичностью. Как такое расценить?
Бартини вопросительно глядит на меня, но что ему ответить, совершенно не знаю. Усмехнувшись, он продолжает более спокойно и уверенно:
– Скорее всего, это можно было бы определить, выражаясь в расхожих терминах, которые появятся только в ваше время, как свободные путешествия ментального тела по различным мирам. Сказочным, фантастическим, древним – не суть важно. Даже по тому же открытому мной шестимерному пространству, если хотите, потому что оно существует вокруг нас и в нас, а мы до сих пор в него не верим… Вы пока считаете всё это только игрой разгулявшегося воображения, хотя реалистичность увиденного вас шокирует.
– Но лично я ничего не вижу! – подхватываюсь я.
– А замок? А те же «Стражи», что беседовали с вами? – Бартини теперь смотрит на меня, не отрываясь. – Всё, что вокруг – всего лишь отображение того, что внутри нас… Шокирующая, но очень верная истина: исчезнем мы – и наш мир исчезнет… И вот тут мы волей-неволей начинаем задумываться: ох, неспроста это, если происходит с таким завидным постоянством…
Он победно оглядывает меня, словно спорщик, положивший на лопатки своего оппонента, и продолжает, уже слегка сбавив обороты:
