– Да неужели? – голос звучал надменно.
Я выбралась из укрытия и посмотрела в сторону нового героя событий. Под светом фонаря стоял молодой мужчина, короткие волосы, как воронье крыло, одет в черный строгий костюм с жилетом, что называется с иголочки. На руке блеснули часы на кожаном ремешке. Его улыбка не предвещала абсолютно ничего хорошего. Мне сразу захотелось оскалиться. Колдунью держали под обе руки два амбала, еще двое стояли позади.
Мне всегда было смешно, когда люди строили из себя равных нам, магам, а особенно темным. Мы всегда брали то, что хотели и не спрашивали разрешения. Самые умные не попадались. А есть такие, как эта тупая старая карга, за которой мне пришлось выезжать лично. Но колдунья сейчас мне была нужна позарез. Она приносила деньги нашему клану, пока не обвела вокруг пальца одного из темных. Жалко, конечно, отдавать источник дохода Самсону. Но что поделать? Проще было сдать ее с потрохами, чем ругаться с одним из темных кланов. А Самсон очень злился.
Где-то внутри все-таки нашлось место для доли удовлетворения из-за того, что старуха смогла провести не последнего человека, а кого-то из приближенных Самсона. Поэтому Федор и отправил меня собственноручно схватить нарушительницу и привести, чуть ли не перевязав бантом. Мой начальник не собирался ругаться с одним из влиятельных темных. Это было очень чревато спектром самых различных последствий, и каждое из них максимально неприятное.
Ехидная улыбка не сходила у меня с лица. Я неспешно потер подбородок рукой, демонстративно показывая свои дорогие часы на руке и перстень. Хотелось некой театральности. Этот патрульный показался мне забавным. Невооруженным взглядом было видно, насколько этот идиот упрямый, как сотня баранов. Еще и храбрый до самой высшей степени идиотизма, граничащей с безумием. Такого просто поймать и обвести вокруг пальца, сыграв на этих слабостях. Хоть он и вызывал у меня ассоциацию с отлично подготовленным солдатом. Вот только артефакт у него разрядился в ноль.
– Мы доставим ее куда положено. Она преступила закон, – продолжал патрульный с ледяным выражением лица, которое, кстати говоря, казалось знакомым.
– И не единожды, – моя улыбка стала еще шире. – Но я не думаю, что она пойдет с тобой, страж завесы.
Именно так они называли себя официально. Захотелось слегка приправить разговор чем-то подобным. А страж все это время сверлил меня взглядом, упрямым и решительным. В руке он крепко держал пистолет, но пока не целился.
– Я представляю Кодекс завесы, а он единый для всех. Она преступила закон, значит, пойдет с нами. Или ты хочешь оспорить?
– У меня на нее, знаешь ли, другие планы.
Я посмотрел на старушку. У той было самое невинное выражение лица. Но меня-то не проведешь подобным. Я знал, что стоит подставить руку, отгрызет по плечо, возможно, еще и часть головы прихватит. Колдунья сейчас очень надеялась, что попадет к стражам. Для нее это был бы лучший исход ситуации, чем отвечать за свое мошенничество перед Самсоном. Тот с нее просто шкуру спустит, в прямом смысле.
Тут я заметил девчонку, которая находилась позади командира. Одежда в пыли и грязи. Немудрено, пытаясь спрятаться в таком убежище. Юная ведьмочка молчала, только глаза сверкали. Она смотрела на меня со смесью страха и злости. Заметив, что я рассматриваю ее внешний вид, она вздернула подбородок и естественными движениями начала отряхиваться. Девушка храбро подошла ближе к патрульному.
Но все это не делало ее менее привлекательной. Она была похожа на породистую лошадь, которую так и хочется приручить и обкатать. А я всегда привык брать то, что хочу. И прямо сейчас мне хотелось получить ее. Тем более, что такому созданию не место среди тех, кто ловит колдунов, тварей и ведьм. Всех тех, кто должен наслаждаться благами жизни, а не бояться суровой руки стражей. Я еще раз прикинул последствия, потом плюнул на приказ начальника. Разберусь как-нибудь, решать проблемы лучше по мере их поступления.
– А знаешь, у меня к тебе коммерческое предложение, страж. Ведьмочка в обмен на старую колдунью. Она же твоя цель, так забирай. А эта куколка пойдет со мной. Ты не волнуйся, я ее не обижу. Она даже сама откажется возвращаться.
