Саади замер и улыбнулся – приветливой, ничего не говорящей и непреклонной улыбкой.
– Я ведь уже сказал, что он...
– Да, знаю, – прошипел Рашид. – Его ни в коем случае нельзя беспокоить, чем бы он ни занимался. Неужели вы не можете понять, что дело, о котором я должен доложить наместнику, крайне срочное? Разве я вам не сказал об этом?
– Сказали. И не один раз, если позволите мне это маленькое замечание. – На губах Саади играла все та же ничего не говорящая улыбка. – Насколько это дело действительно важное, решит сам благородный наместник Эздемир, когда будет готов принять вас.
Рашид сжал кулаки. С каким удовольствием он разбил бы своим кулаком нос Саади. Он со скрежетом стиснул зубы. В этой проклятой писарской не было ничего, на чем он мог бы сорвать свою злость. Совсем ничего, кроме человека, которому он даже не мог высказать все, что о нем думает. Он встал и принялся раскачиваться – с носка на пятку, с пятки на носок.
– Не соблаговолите ли вы лучше присесть? – ласково поинтересовался Саади и показал на подушки, горкой лежавшие у стены на полу.
– Нет.
Саади приподнял брови и вновь обмакнул перо в чернила.
– Как вам будет угодно, – равнодушно заметил он и продолжил свою работу.
Рашид исподлобья наблюдал за ним. Интересно, сколько времени потребуется Саади, чтобы вскочить и позвать стражу? Сколько времени понадобится страже, чтобы добежать сюда? Хватит ли ему этого времени, чтобы броситься, минуя Саади, к двери, распахнуть ее и добежать до наместника, прежде чем его остановят?
Он уже серьезно начал обдумывать этот план, как дверь растворилась изнутри, из нее вышел маленький худой человечек, подошел к Саади и что-то прошептал ему на ухо. Саади отложил в сторону свое перо, поднялся, неторопливо привел в порядок свою одежду, не обращая внимания на взгляды Рашида, прожигающие насквозь. Наконец он улыбнулся посетителю.
– Пожалуйста, – произнес он с неким подобием поклона. – Теперь наместник готов принять вас. Следуйте за мной.
Однако Саади не спешил. Он вышагивал так медленно и чинно, что у Рашида заронилось подозрение, будто тому доставляет удовольствие злить янычара. В конце концов он все же очутился перед троном наместника. Рашид так долго ждал этого момента и так нервничал, что не сразу нашелся что сказать. Поэтому он просто поклонился. Наместник внимательным взором изучал его.
– Салам, – вежливо поздоровался он. – Мне кажется, это лицо я уже когда-то видел. Ты не из тех ли янычар, которые в свое время охраняли мою дочь? Да, теперь припоминаю. Мы дважды играли с тобой в шахматы. И ты оба раза выиграл.
– Да, господин, – ответил Рашид. Он не слишком гордился теми победами, поскольку Эздемир хоть и был приятным партнером, но довольно слабым игроком.
– Благодарю тебя еще раз за верную службу и твою искренность, – продолжил Эздемир. Многие из твоих товарищей уступили бы мне победу из чистой вежливости, ну и, конечно, из уважения к моей должности. Поэтому я и подарил тебе шахматы. Ты честно заслужил их. – Улыбка промелькнула на его лице, и Рашиду бросилось в глаза, каким уставшим выглядел наместник. Щеки его впали, под глазами темнели круги, а от носа к уголкам рта пролегли глубокие морщины. Он казался человеком, на которого каждый день взваливают новые заботы. – Полагаю, ты пришел ко мне сегодня не для того, чтобы еще раз поблагодарить за шахматы или опять насладиться моим убогим шахматным искусством. Итак, о чем ты хотел со мной поговорить? Саади сказал, это нечто важное.
Рашид собрался с духом:
– Да, господин. Речь идет об измене. Ваша жизнь в опасности.
На лице Эздемира не дрогнул ни один мускул, однако тело напряглось, а руки судорожно вцепились в поручни трона.
– Измена? – переспросил он. – Чья?
У Рашида пересохло в горле. Теперь, когда настал момент, ему было трудно говорить. Он испытывал такое глубокое отвращение к Ибрагиму и Омару, что его затошнило.
– В рядах янычар, господин, – ответил Рашид, и ему стало стыдно, что он тоже был одним из них. – Ибрагим, мастер суповой миски, сам замешан в этом. Он и другие заговорщики хотят свергнуть вас, чтобы самим править городом.
– Ибрагим? – Эздемир побледнел. И все же у Рашида было такое впечатление, что новость не слишком-то огорошила его. Может, он и сам уже опасался этого? – Как тебе пришло в голову такое страшное обвинение? Мне, человеку, который на протяжении многих лет знает Ибрагима и его верность султану, оно кажется абсурдным.
– Знаю, господин, я и сам бы никогда не поверил, если бы не услышал собственными ушами, как Ибрагим говорил об этом со своим мастером поварешки. К несчастью, это правда, и Аллах тому свидетель.
Рашид подробно рассказал обо всем услышанном. Эздемир слушал молча. Когда юноша закончил, наместник задумчиво погладил свою бороду:
– То, что ты мне рассказал, похоже на одну из историй, которые преподносят зевакам пустомели на базарах. Ибрагим уже много лет мой друг. У тебя есть доказательства? Рашид покачал головой:
– Нет.
– Так назови мне хотя бы одну причину, почему я должен тебе верить.
