– Где ж это мы находимся? – спросил Ансельмо, озираясь в низком, пропыленном проходе. Хотя по левую руку угадывались крупные тесаные камни городской стены, было ясно, что они не в здании.
– Евреи называют это «пещера Цидкии», – пояснила она. – Они утверждают, что там скрывался от своих врагов один еврейский царь. – Она рассмеялась, словно удачно пошутила. – Теперь штольни принадлежат нам. И через несколько дней их, конечно, нарекут «пещера Джакомо», поскольку почтенный патер в дни подготовки крестового похода читал здесь свои проповеди. Пойдем, брат Ансельмо. Я пойду первая. Будь очень внимателен, здесь повсюду размещены тайные знаки, указующие путь братьям и сестрам. Хорошенько запоминай их, чтобы в будущем ты смог и один найти дорогу к месту наших собраний.
«Не переживай, найду», – мрачно буркнул себе под нос Ансельмо. Аккуратно шагая вслед за Элизабет, он обращал внимание на каждый камень, каждое пятно воска, каждый нацарапанный знак, каждую выложенную палочку и каждое ответвление пути. Увлекшись, он даже забыл свои страхи перед темнотой и теснотой штольни.
Они свернули в особенно узкий, петляющий проход, и Ансельмо был поражен, когда перед ними неожиданно возникла громадная пещера. Зрелище было столь же величественным, как если бы он стоял на хорах собора Санта-Мария дель Фьоре, откуда открывался вид на алтарь. Однако Ансельмо был далек от того, чтобы наслаждаться почти неземной красотой пещеры. Он глазел на собравшихся внизу людей, и у него по спине побежали мурашки. Народу было несметное количество. Последователи Джакомо сидели всюду – на камнях, на земле, на выступах скал. Те же, кому не нашлось местечка, просто стояли. Все тихо переговаривались, однако народу было так много, что это напоминало жужжание разворошенного осиного гнезда. Мороз продирал по коже Ансельмо.
– Ну, что скажешь, брат? – спросила Элизабет, которую распирало от гордости, будто она показывала другу свой только что отстроенный дом. – Разве это не чудесно?
– Да, это действительно неописуемо, – пробормотал Ансельмо, пытаясь определить, сколько человек здесь собралось. Триста? Нет, вероятно, больше. Намного больше. Он никогда бы не поверил, что Джакомо удастся собрать столько приверженцев.
– Да, и, судя по всему, народу пришло еще больше, чем в прошлый раз. Давай спустимся вниз. Может, отыщем свободное место.
Ансельмо нехотя последовал за ней. Отсюда открывался хороший вид, да и к выходу было поближе. И все же он спустился за Элизабет по нескольким выбитым в камне ступенькам. Его не оставляло ощущение, что он все глубже и глубже опускается в яму, кишащую ядовитыми змеями. Он невольно натянул пониже на лоб капюшон своего плаща. Мужчины и женщины, мимо которых он проходил, радостно приветствовали его. Кивали, дружелюбно улыбались и похлопывали по плечу, словно поздравляя с победой. Интересно, что бы они почувствовали, доведись им узнать, что он явился сюда с одной лишь целью – разведать место их сборищ и выдать его наместнику?
Звонко и мелодично прозвенел колокол, отзываясь эхом в напоминающей огромный зал пещере, и тут же все собравшиеся дружно поднялись со своих мест. Все молча устремили взоры к выступу в скале, на котором появились двое мужчин. Первый был высоким, худощавым, одетым в скромную монашескую рясу. Руки его были сокрыты просторными рукавами, а голова смиренно опущена.
«Стефано, – пронеслось в голове у Ансельмо, – сын Анны, ученик Джакомо ди Пацци».
Не спуская глаз с юноши, он наблюдал, как тот сделал шаг назад, чтобы уступить место второму мужчине. И тогда на выступ скалы вышел Джакомо, облаченный в пурпурную праздничную ризу священника; огромный вышитый золотом крест красовался на его груди. Он улыбнулся присутствующим и распростер руки подобно апостолу Павлу, обращавшемуся к римлянам.
– Братья и сестры! – звонко начал он, и голос его раскатами грома пронесся по залу. – Добро пожаловать именем Господа!
– Аминь! Аминь! Аминь! – понеслось со всех сторон. Элизабет, лицо которой озарила вдохновенная улыбка, тоже восторженно выкрикнула: – Аминь!
Ансельмо ощутил, как волоски на его коже встали дыбом. Да, в этот момент он вдруг всеми фибрами души прочувствовал тот экстаз, который снова и снова гнал всех этих людей в подземный лабиринт и побуждал приводить с собой все новых слушателей.
– Сегодня я пришел возвестить вам великую радость, братья и сестры! – воскликнул Джакомо. – Нашему ожиданию пришел конец!
Джакомо ди Пацци стоял на скале с распростертыми руками, с сияющим лицом и смотрел на собравшуюся у его ног толпу, словно желал заключить каждого в свои объятия. Ансельмо поймал себя на том, что и он вместе со всеми подхватил крики «Аллилуйя!», хотя понятия не имел, чего они все ожидали. Джакомо выдержал паузу, дождался, когда толпа немного успокоилась, и заговорил дальше:
