Ула – единственная стражница Сумеречного перевала, границы между миром живых и обителью духов. Она не выбирала эту судьбу, но приняла её и оберегала долины и жителей, не ожидая перемен.Однако давний враг, мечтающий нарушить равновесие, не дремлет. Всё больше зловещих знаков, всё сильнее волнуются духи, всё больше работы охотникам за одержимыми. Один из ищеек приезжает за ответами на Сумеречный перевал, только на их поиски ему приходится отправиться вместе с Улой.Что ждёт стражницу и её неожиданного союзника в этом опасном путешествии?..
© К. Стрельникова, 2025
© ООО «Издательство АСТ», 2025
– Она будет жить, – глухим надтреснутым голосом произнес седовласый шаман, сгорбившись на краю узкой деревянной кровати, в которой неподвижно лежала девушка.
Глубокие морщины изрезали его лицо, сделав похожим на кору старого кряжистого дуба. В длинных прядях виднелись многочисленные косички, перевитые перьями, украшенные бусинами и разноцветными нитками. На его плечах поверх льняной рубахи с вышивкой по вороту лежала накидка, расшитая теми же перьями, косточками, бубенцами, сушеными веточками и прочими причудливыми и странными предметами. Рядом, аккуратно прислоненный к изголовью кровати, стоял посох, отполированный до блеска множеством прикосновений крепких узловатых пальцев шамана.
– Но?.. – так же глухо отозвался второй мужчина, высокий плечистый воин с суровым обветренным лицом и острым взглядом темных глаз.
Его ладонь судорожно сжала рукоять меча, обмотанную потертой замшей, – видно было, что оружие не лежало в ножнах без дела. Мужчина подался чуть вперед, напряженно глядя на шамана.
– Но ей придется остаться здесь, на перевале, – продолжил старик и поднял голову, встретив взгляд воина. – Твоя дочь больше не сможет долго находиться вдали от него.
Лицо воина побледнело, он нервно облизал губы.
– К-как?.. – каркнул хрипло.
– Я отдал ей свои силы, – шаман снова посмотрел на девушку, – и мои духи теперь с ней. Мне пришла пора уходить. – Он неслышно вздохнул, однако в словах его не слышалось страха, лишь усталость и капелька облегчения. – Я научу ее всему, а после она останется здесь.
– Н-но стражи всегда были шаманами… – растерянно отозвался воин, в его взгляде мелькнула тоска. – И никогда женщинами.
Старик кивнул.
– Да, и в ней теперь моя сила, мои духи. – Голос его окреп. – Ты сможешь приезжать к ней, но она останется здесь, на перевале, – повторил шаман.
Воин помолчал, разом постарев на несколько лет, длинно, тяжело вздохнул.
– Сколько еще она будет спать? – тихо спросил.
– Ула очнется через три дня, – последовал ответ.
– Хорошо, – воин кивнул, – я уеду через три дня. – И, не прощаясь, вышел из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Шаман перевел взгляд на девушку. Размеренное дыхание поднимало лоскутное одеяло на ее груди, когда-то темные, а сейчас щедро разбавленные ранней сединой волосы заплетены в две аккуратные косы. Они лежали поверх одеяла, как и руки с узкими ладонями и длинными пальцами. Шаман накрыл их своей рукой и прошептал:
– Спи, девочка, набирайся сил. Они тебе понадобятся.
Жаль, он не увидит, как закроется перевал. Но его дух станет свидетелем этого знаменательного события.
Из тумана скалились рожи, беззвучно разевали зубастые пасти, перетекали из одной в другую. А туман стремительно накатывался из узкого ущелья, будто прорубленного огромных размеров мечом. А она совсем ничего не могла поделать. Из тела ушла вся сила, впиталась в защитные знаки. Они ослепительно горели на земле, но не могли больше сдерживать лавину духов. Ула задыхалась, тщилась наскрести хоть каплю, однако во рту ощущался металлический привкус крови, а тело едва шевелилось от слабости. «Я страж! Я должна!..» – билась в голове одинокая мысль, и девушка побелевшими пальцами сжимала тускло светившееся копье, лишь изредка ронявшее несколько быстро гаснущих искр. А туман приближался, темнея с каждым мгновением, превращаясь в грозовую потустороннюю тучу. Она могла лишь смотреть, с отчаянием понимая, что не сдержит в этот раз, не защитит людей, не отстоит Сумеречный перевал…
С колотящимся сердцем и сбитым дыханием Ула резко села на кровати. В горле пересохло, по телу волнами гуляла холодная дрожь. Она обхватила себя руками, наклонившись вперед, и мрачно смотрела, как под кожей зловеще мерцают багровым проклятые знаки. Снова этот кошмар, который раз за последние две недели. Странный, непонятный, без начала и конца. После него на душе было муторно, и Ула до самого вечера сидела напротив ущелья, пристально вглядываясь в клубящийся туман. Он оставался подозрительно спокоен уже целый месяц, и это тоже настораживало. Обычно духи с той стороны пробовали границу на прочность с регулярностью один-два раза в тридцать дней. Но не сейчас.
Знаки под кожей начали тускнеть, и Ула длинно выдохнула, постепенно расслабляя напряженные мышцы. Небо за окном едва порозовело, и над вершинами гор уже показался золотистый край солнца. Что ж, спать дальше она точно не сможет, значит, пора вставать. Откинув одеяло, стражница упругим движением поднялась с деревянной кровати и как была – босиком и в длинной сорочке из тонкого льна – направилась во двор. Свежий утренний воздух бодрил, и остатки сонливости как рукой сняло. Ула зашла в стоявшую отдельно умывальню. Холодная вода еще со времен проживания в пограничной крепости не являлась чем-то неприятным для стражницы, и она быстро сполоснулась, отфыркиваясь и энергично растираясь мочалкой, смывая противный липкий пот после ночного кошмара.
