Правители Вавлионда могли быть злыми или подлыми, могли отправить под нож пару-тройку маловажных существ ради интересов Короны, но идиотами они не были. За всю свою недолгую историю Вавлионд ни разу не развязывал войн ради амбиций правителя. Сначала — потому что земли были слишком слабыми и разобщенным. Позже — потому что после периода интриг, подкупа, отравлений и мелких стычек власть в объединенном королевстве взял не самый воинственный, а самый хитрый, тот самый Родрик, который тайно женился на дварфе и тем добавил динасии дварфийскую дальновидность и рассудительность. Правители Вавлионда, действительно, рассуждали дальновидно: зачем воевать, если сидишь на перекрестье всех дорог, и многие расы торгуют друг с другом через твое посредничество. Даже те княжества оборотней, у которых общие границы с эльфийскими Лесами, часто предпочитали заверять сделки в Вавлионде. Стоит ли разрушать репутацию, которую строили поколения предков, ради портрета в кирасе?
Допустим, нужно тебе серебро из рудника близ пересечения двух магических источников. Обыкновенное человеческое королевство что сделает? Армию соберет, положит и своих, и чужих, то ли отберет, то ли нет, а память надолго останется. А ты накажи шпионам вызнать, какая нужда у князя тех земель. И расскажут тебе про мечтания князя о необычайно редком “волчьем глазе”, и что мечтаниям этим не суждено сбыться, потому что с Синими горами он в давней ссоре, а войной идти на дварфов — только мечи о скалы тупить.
Тогда выдай клану Бирюзы из Синих гор особое право на торговлю самоцветами в прибрежных городах. Бирюза и шепнет тебе: у Агатов трагедия почище, чем в театрах ставят. Дочь первого синьора забрюхатела до свадьбы, что само по себе у дварфов нестрашно совсем. Но когда дварфо родилось, ясно стало, что не дварфо это, а сразу девка, и на вторую свою половину эта девка — не то эльф, не то человек, а верней всего всё сразу. Далеко гульнула дочь первого синьора, и как только умудрилась. Теперь сидит эта девка дурных кровей в дальней долине двадцатый год. Не прибивать же родную кровь, а что делать с ней, Агаты не знают. Позорище. Глянешь — с дварфской души воротит.
Услышав такое, пригласи посольство Агатов, и спроси, мол, нет ли у вас дварфы на выданье, чтоб нашим лордам понравилась, для пущей крепости дружбы нашей? Когда привезут эту дварфу неудачную, дай ей россыпь графов да виконтов на выбор, сыграй свадьбу и намекни на партию “волчьего глаза” как приданое — мол, больше ничего не надо.
Неудачная дварфа, которая на вид будто обычная человечка, выберет себе маркиза. “Волчий глаз” уедет к волчьему князю, тот в обмен пришлет пропитанное многослойной магией серебро. И всем хорошо.
Рудник этот давно вычерпан до дна, но артефакты из того серебра сделанные исправно служат Короне, а историю пересказывают как пример мудрости правителей.
И правда ведь. Кому нужна война?
Разве что, молодым да рьяным.
Поэтому нынешний король, будучи принцем, получил в свое распоряжение полк гвардейцев, вооруженный деревянными палками вместо мечей. Против него выставили объединенный полк оборотней с подобным же оружием. Судьями выступили эльфы. Они составили список правил: лежачего не бить, упал — значит, выбыл; горло не рвать, нарочно не убивать.
На пустом поле выстроили деревянную крепость, и устраивали сражение под ее стенами, а затем и за саму крепость, по очереди представляясь нападающими и защитниками. Рядом с полем ставили палатки-таверны, где обе армии вперемешку отмечали конец “войны”, составляя счастье владельцам винокурен, пивоварам, пекарям и коптильщикам колбас — закуску одинаково уважали и люди, и оборотни, и гоблины, и орки.
Говорят, судьи-эльфы сначала старались держаться наособицу, поддерживая легенду о знаменитом эльфийском снобизме, но в конце концов не выдержали, и ели, и пили вровень с остальными. А может, это только слухи.
Так или иначе, но принцы обеих сторон удовлетворяли жажду славы, военачальники получали опыт сражений, а офицерам и простым воинам дюжина-другая неудачников на костылях прививала отвращение к большой крови.
Каждое сражение армии приносили на поле боя что-нибудь новенькое. В один год вавлиондцы притащили прочные сети, чтоб ловить оборотней в звериной ипостаси. С тех пор народ любит вешать лубочные картинки вроде “Хоть верволк и скалится, с сетью клык не справится” или “На свободу ты пойдешь, коль косулю принесешь”, где два народных героя, орк и человек, легко и непринужденно удерживали сетью волка, медведя или невиданной величины рысь.
Через пару лет оборотни наловчились воевать смешанными группами, в обороте и на двух ногах. Если часть оборотней попадется в сеть, двуногие их охраняют, а один пилит веревки. Вавлиондцы тоже сменили тактику и укрепили веревки чарами.
Еще в моем детстве после каждой “войнушки”, как ее прозвали в народе, тема сражения долго не сходила со страниц газет и журналов.
