Я не брала с собой оружие на случай, если попадусь с отмычками и бумагами. В глазах стражей оружие превращает вора в убийцу. Но судя по движениям, эти негодяи только прохожих резать умеют, а драться, разве что, напиваясь в таверне. Не худший расклад для нас с полуорчанкой.
Секирд скользнула в сторону, и первый выпад ее противника прошел впустую. Я ушла из-под удара второго, вывернула руку и отняла оружие. Пинком направив бандита головой в стену, я успела отпрыгнуть от удара “нищего” и бросилась на помощь Секирд, которая вцепившись в запястье мерзавца, не давала лезвию дотянуться до горла. Извернувшись, она стукнула грабителя туда же, куда я парня в “Бестиарии”, но этот был в сознании, поэтому заорал во все горло. Секирд он отпустил, но… демоны. В этих районах всегда полно стражей.
Сообразив, что он натворил, любитель чужого добра бросился наутек. “Нищий” побежал в другую сторону. Мы собирались последовать их примеру, но с соседней улицы вывернули три всадника в форме.
— Стоять!
Мы бы не послушались, но у главного из них в руках было очень нехорошее дуло с раструбом. Оно выглядело короче, чем длиннострел, но я не знала, как страж умел им пользоваться, и проверять не хотелось.
Черная собака не появилась. У Хитры хватило благоразумия убежать с опасной поклажей.
— Значит, их было трое.
— Трое.
— Одного мы, допустим, видели. Говорите, третий был?
— Которого вы видели? Один был будто нищий, на стреме сидел.
Страж мрачно смотрел на меня и явно не знал, что и подумать. Я старательно изображала туповатую бабу, которая ходила ночью к полюбовнику, который в богатом доме работает, а чтоб всякие не пристали, оделась мужиком. Увидела, что орчонку ножами грозят, и хотела помочь. Не проходить же мимо. В этой версии было слабое место, и страж уже битый час пытался понять, что я скрываю.
— И как же бабе удалось управиться с тремя мужиками? Да еще отпетыми? Этот, которого ты в стенку башкой отправила, за пазухой держал половину драгоценностей леди… Неважно. Ничего, в городской тюрьме, как очухается, мигом сдаст, куда вторая половина убежала. Но с вами, госпожа Дижак, что-то не то. И бумаг у вас нет.
— Кто ж мне бумаги выдаст, я так… А управилась, так думаете, мужчины нам ручки целуют? Мы по балам не ходим. Нашим мужикам если в ухо не двинешь, так он и не поймет, что лапы тянуть не след.
Страж покачал головой, вроде бы и признавая мою правоту, но сомневаясь.
— И у парня этого бумаг нет... Вот что. Подержу я вас до утра, а там начальство пусть решает. Все равно вам ночью ходить небезопасно, сами понимаете.
— Господин страж, вы только посадите нас вместе с орчонком, не кидайте его к прочим мужикам, замордуют его там, хилый же.
— Ладно, есть у меня клетушка для вас двоих.
Нас и правда сунули в небольшую клетку с одной лавкой. Страж явно доволен, что запишет себе поимку грабителя с драгоценностями, поэтому не стал показывать власть.
Это не Лусмеин, отсюда не сбежишь. Если у начальства возникнет мысль, что баба в штанах может быть той самой госпожой, которую разыскивает Корона, то отправят курьеров по двум конторам, связанным с порученцами, чтоб те пришли и посмотрели. В одной меня знают. И это было скверно.
Может быть, утром удастся убедить их отпустить Секирд. Но тоже… вопрос. Я не стала настаивать, чтоб “орчонка” освободили ночью, потому что где-то на свободе бандит из тех, кто гнались за ними с Лавронсо. Может быть, удастся убедить их отдать Секирд серебряк и горсть меди, которую она взяла с собой, и этого хватит, чтобы доехать до “Орлиного гнезда”. Бейлир меня вытащит, если явится раньше, чем у начальства появятся идеи.
Мы пошептались с Секирд и решили, что лучшим выходом будет сразу, как только появится начальство, просить “отпустите бедного мальчика, мама волнуется”.
Мы успели прикорнуть, когда пришло начальство. Рядом с ним вышагивал пожилой господин в зеленой лекарской мантии с серебристым браслетом на руке. Звезду я рассмотрела всего одну, но пол, возраст и расу определять они умеют.
Пока дежурный страж рапортовал начальнику, показывая бумаги на задержанных ночью, лекарь сначала со скучающим видом, а потом с все более и более просыпающимся интересом присматривался к нам с Секирд.
— Занятно, занятно… Кто у тебя в этой клетке записан?
Я внутренне застонала. Лекарь читал протянутую дежурным бумагу:
— Кирд, орк тринадцати лет, и Цинтия Дижон двадцати пяти. Ай-яй-яй, госпожа Дижон, или как вас на самом деле. Нехорошо врать про возраст молодым и симпатичным мужчинам. Впрочем, немолодым и несимпатичным тоже нехорошо. Сколько вам на самом деле? Около тридцати? Тридцать уже есть? — и не дожидаясь ответа обернулся к Секирд. — О, какая чудесная загадка природы! Полуэльф-полуорчанка. Возможно, вы единственная в своем роде. Майклаф, у тебя что-нибудь есть на нее? Или заодно взяли?
— Заодно, но представилась…
— Вижу. Ну это не преступление, мальчишкой-то удобнее. Отдашь мне ее порассматривать? Никогда такой смеси не видел.
