–Я буду писать тебе,– придумал фразу отец,– может, приедешь ко мне.
–Ладно.
–И навещай бабушку с дедушкой,– вспомнил он,– очень тебя прошу.
–Да, я бываю у них, если ты не знаешь.
–Я знаю, они говорили. А что приехала, – все-таки решился задать вопрос отец, – что-то случилось?
У Ирки не поворачивался язык сказать, что ей нужны деньги. Она молчала.
–Не знаю, зачем приехала.
Отец не верил. Он понимал, что Ирке что-то нужно, но она молчит.
–Знаешь, нам уже пора. А вот что,– и вышел в комнату. Вернулся с конвертиком.
–Ира. Вот, что могу. Ты отвечай мне на письма, я тебя очень прошу.
Он неуклюже обнял Ирку.
–Игорь!!! – строго раздался окрик Алисы, – иди за Антошкой! Пурицы уже выехали и машина скоро будет
–Антошка у соседей,– объяснил отец.
–Пока, иди, пока.
Ирка убежала на улицу, увидела Алку, махнула ей, чтобы та следовала за ней.
Алка, увидев расстроенное лицо подруги, возмутилась.
–Что, прогнал? Что? Жена прогнала?
–Нет, он уезжает в Америку.
–В Америку? Вот это дааа!
Ирка вдруг громко заплакала.
–Что ты, Ира?
–Мне плохо…Плохо, что нет у меня отца. Вот он у Антона есть, а у меня его нет!
Ирка всхлипывала и смахивала рукой слезы со щек.
Алка не знала, что сказать на это, ведь это была правда. У одного ребенка отец имелся, а у другого этого же отца не было.
–Ирка, но ведь это было все так давно…
–Алла, «давно» не работает, понимаешь, не ра-бо-та-ет! Это никуда не уходит, просто опускается глубже, и больно так же! Пойми, он есть. Где-то. В другой жизни. А у меня его нет.
Алка молчала и пыталась понять.
–Вот он сказал, пиши, может, приедешь. Я же знаю, что никуда не приеду, что все это слова! Он же не один. Там эта… Алиса из зазеркалья!
– А может он что-то прочувствовал, увидел ситуацию в другом свете? Что ты нужна ему, понял?
– Что ты говоришь? Кто ему нужен? Он родителей старых оставляет!
–А, правда, надо же!
–Надо к ним съездить, дать понять, что я их не брошу.
Они сели с Алкой на скамейку в сквере под желтым кленом.
–Ну, что, успокаиваешься?
–Ну да. Как-то знаешь, все думала, что он здесь, рядом, хоть и не общались, надежда оставалась. Непонятно, правда, на что надежда. А теперь и надежды нет.
–Как это нет? Есть!
–Все так странно…
–Жизнь не стоит на месте. Вот ты выучишься, поедешь на гастроли, и тебя пригласят в лондонский симфонический оркестр. Что ты, откажешься?
–Туда не пригласят.
–Ну, в другой пригласят. Откажешься?
–Нет.
–Ну вот. И отец не отказался.
–Не отказался! Зато от меня отказался! Только представь, как это ужасно! Я долго боялась, что и мама когда-нибудь от меня уйдет, так же, как отец. Думала, что так бывает. Маленькая была и боялась.
–Ужас. Ты мне не говорила.
–Больно об этом говорить и думать. Знаешь, я бы многое отдала, лишь бы он не уходил. Лишь бы вернулся. На каждый звонок бежала, думала, что это он. Под Новый год ему рисунки рисовала, все ждала.
Неожиданно вместе с Иркой заплакала и Алка. Она слишком живо представила, как уходит отец, а девочка рисует ему подарки.
–Алка, ты чего? Ты-то хоть не плачь.
–У тебя есть платок?
–По-моему, нет.
–А что это за бумажка у тебя, салфетка?
–Нет, отец дал конверт.
У Алки высохли слезы.
–Давай посмотрим, что там в конверте-то?
Открыли конверт, там лежали деньги. Триста рублей.
–Вот его красная цена! Триста рублей! Вот, Алка, это он и я.
Маме, конечно, не рассказала о встрече с отцом, она очень болезненно переносила все новости о нем. Не могла до сих пор простить ту боль, которую он ей нанес. Очень, видно, любила.
Еще через неделю поехали с Алкой к некой Наталье. Та работала в меховом магазине на Новокузнецкой. Алкин отец договорился, что девчонки приедут к ней в день продажи болгарских дубленок. Войти в магазин не представлялось возможным. Очередь стояла всю ночь, люди записывались и делали переклички. Многие были закутаны, как французы, отступающие из Москвы в 1812 году. Из уважения к Алкиному отцу Наталья пошла на риск, пропустила девчонок через служебный вход, как продавщиц. Кто-то мог и настучать, но промолчали, боялись вякнуть и лишиться работы в престижном магазине.
Следуя за продавщицами, девчонки прошли в зал и встали в уголок. Для них одну дубленку нужного размера уже отвесили. Дальше дверь открылась, толпа ввалилась в зал. Многие кричали: « Вы здесь не стояли!» Кто-то напирал сзади, толкались, раздался визг. Но девчонки, сохраняя ледяное спокойствие, нырнули в первые ряды, как будто стояли здесь всегда. «Где список?»– опять прокричал кто-то! Но женщины уже начали мерить дубленки. Те, кто покупал не себе, а на продажу, брали без примерки. Кассирша им быстро пробивала чек, и они хватали любой размер. В этом хаосе передали дубленку Ирке, а Алка незаметно передала деньги Наталье. Наталья, делая вид, что следит за порядком, закричала: «Соблюдайте очередь! Я сейчас попрошу всех выйти и входить по одному! Меня ваш список не интересует! Вставайте по одному!» Люди стали выстраиваться в организованную очередь, а в это время Наталья сунула деньги кассирше, чтобы та пробила. Все, дело сделано. Теперь не страшно никакой проверки. А проверка была. К Наталье приблизился человек и спросил: « У вас все в порядке?»
