— Ты! — указывает на меня бокалом, — Это ты зря пришёл, я хорошая девочка и в ад не собираюсь, — выпивает пол бокала, закрывает глаза и считает, — Раз, два, три, четыре, пять! — Я прячусь за угол, возле мойки и доедаю пельмени, — То-то же! — заявляет она и заходит на кухню не замечая меня.
Выливает остатки вина в бокал и оставляет бутылку на столе. Нагибается и выбирает в морозильнике мороженое. Выгнулась так, что я замер. Аппетитная такая попка в анфас в коротких шортиках — «мой формат». Сглатываю слюну без пельменя, иначе бы подавился и чуть не выронил вилку. А она выбрав мороженое забирает бокал и уходит.
Доел пельмени, тщательно пережевывая каждый, этой порции оказалось мало. Открываю морозильник, а там порций десять этого мороженого. Ого! Одно мне, выбираю себе как и она, в стаканчике.
Думал она напугана, истерит или головой в стену долбиться, а она бухает и мороженым закусывает.
Подошёл к комнате, облокотился о косяк и ем мороженое. Гляжу на это пьяное чудо. Симпатичное такое чудо, с каштановыми волосами и милым личиком. Сидит оно на диване и пьёт вино, ест мороженое и в телефоне тыркается. Допила, икнула и поставила бокал. Что-то пошло не так, заглянула в бокал и вздохнула:
— Всё хорошее когда-нибудь заканчивается, — выдала с тоской, опять икнула и зависла в телефоне. Заржать подрывает, но сдержался. Потёр левую руку, столько лет прошло, а она не проходит, тянет.
— Могу сгонять ещё за одной, — брякнул ей, — За одно и поесть купить, а то у тебя холодильник пустой.
— Угу, — выдала она на автомате и медленно оторвала свой взгляд от экрана телефона, прищурилась и зажмурилась. Резко распахнула ресницы и, — Бл@ь?! — выдала, — Ты кто такой?!
— Ты забыла посчитать до пяти, — лыбу давлю.
— Я считала про себя… Ты дьявол? За мной пришёл?
— Нет, я демон. В гости заглянул, а у тебя поесть нечего. И как ты живёшь? Хреново как погляжу.
— Я не здесь живу. Через пару дней уезжаю, поэтому и холодильник пустой.
Встаёт с дивана и медленно, почти по кошачьи грациозно приближается ко мне:
— Ты настоящий?
— Угу… — откусываю мороженое и жую.
С низу вверх меня рассмотрела, к броне на груди прикоснулась и глаза вверх подняла:
— Демон?
— Угу, — ем дальше и на неё пялюсь.
Перед моим лицом рукой провела и за рог схватилась, а я ей мгновенно горло сдавил.
— Руку убрала! — теперь мне не до смеха.
— Ты… первый, — прохрипела она мне.
— Руку! Сказал! — и сильнее сжал горло.
— Мне бо-ль-но, — проскулила.
— Руку… — наклоняюсь к её лицу и смотрю в глаза, а они уже слезятся.
Первая отпускает руку, а я лишь чуть расслабив хватку веду её спиной к дивану и толкаю на него. Бряк и она хватается руками за своё горло. Нависаю над ней:
— Ещё раз так сделаешь, придушу. Поняла?
Глаза мокрые, но держится бодрячком. Машет головой «нет», я возмущённо приподнимаю одну бровь, а она тихо произносит:
— Убирайся, гость…
Я охренел от такой заявы. Дерзишь? Мне? Ладно, проверил её, жива, здорова, таких не одна чума не берёт. Разворачиваюсь и иду на кухню, беру ещё одно мороженое, прохожу мимо неё и чокаюсь мороженым о её пустой бокал озвучивая:
— На посошок, — у неё отвисает челюсть выдав «Ик» и я исчезаю на балконе. Ну… почти исчезаю.
Сидит на диване, лицо руками закрыла и… реветь начала. Бухая, что с неё взять. Теперь я окончательно исчезаю с ехидной ухмылкой на лице.
Дело сделано, род Страдишей прекратил своё существование, ещё и две порции мороженого в награду перепало. Я уж и забыл какое оно вкусное. Возвращаюсь, но не домой, решил Конана навестить, может новости какие появились. Сколько меня там не было, 3–4 года?
Что это было? Сижу и рёву как белуга.
Им, что в катакомбах мало было, теперь сюда на квартиру ко мне завалились. «На посошок», рогатый, мать его. Выходит он того завалил, а меня свидетеля отпустил? Вряд ли пожалел. Или «на посошок» оставил? Теперь выходит, что я у чёрного в чёрном списке…
Поднялась с дивана и как шлюпка по волнам направилась не твёрдой походкой в ванную, сопли и слёзы смывать. Ночь провела ужасно, спала плохо, бросало то в жар, то в холод. Воды глотнуть вставала не раз, дверь балконную то открывала, то закрывала…
Утром проснулась под будильник и вкусила все прелести головной боли. Целая бутылка вина за шиворот, это перебор. Не умеешь пить как говорится — не берись. Крепкий кофе, душ и на работу.
Встретившись с Михалычем тонко намекнула, что мне одной одиноко бродить по этим лабиринтам подземелья. На моё удивление он согласился сопровождать и теперь активно зудел в уши о своей трудовой деятельности. О том как на завод учеником слесаря-станочника пришёл… Как мастером работал, потом начальником цеха…
Голова гудела, Михалыч бубнел, а я дёргалась от каждого подозрительного звука. Два часа и баста, на выход. Михалыч первым запыханный поднимался в верх по тамбуру, я следом.
— Ой, — резко дёрнулась я в противоположную сторону от перил.
— Ты чего? — оглянулся он.
— Я… я нормально, — поднявшись на пару ступенек, теранулась плечом о стену и глянула назад. Тронула плечо рукой, болит после вчерашнего. Я явно «Это» видела, оно не мой пьяный бред.
