Глаза еще щипало от слез, Лука щурилась, отчего заснеженный город казался расплывающимся, нереальным, выступившим из сна, даже несмотря на яркие огни иллюминации. Где-то в другой жизни остались универ, работа в клубе, обыденные дни и одинокие ночи. Что-то оттуда вернется, что-то изменилось навсегда…
Она с трудом отвлеклась от завораживающего зрелища и посмотрела на Гаранина:
- Как ты сказал?
- Я созвонился с твоим братом, чтобы пригласить в гости, - пояснил Яр, глядя на дорогу, - а он почему-то ужасно мне обрадовался, и сам пригласил на Новый год. Сказал, что мама очень хочет тебя видеть.
- Но позвонить мне не хочет? – уточнила Лука, даже не возмущаясь самоуправством своего парня.
Вот ведь, Валентина Игоревна! Упрямая, как… Нет, не Валентина Игоревна – мама! И теперь мам у Луки будет две!
Гаранин улыбнулся.
- Родная, у меня отец такой же – никогда не признается в собственных ошибках, но исправить попытается! Так что я тебя понимаю… – И добавил без всякого перехода: - Так что, покупаем?
- Шланг? Ага.
- Не шланг. Платья. Тебе и Алуське.
Лука положила руку ему на обросший затылок, потрепала.
- Гаранин, ты знаешь, что ты мой принц? Принц на побитом бумере!
Яр улыбнулся, той нежной и немного растерянной улыбкой, которую Лука так любила у него. И сказал негромко:
- А ты знаешь, что я тебя люблю? И делай с этим, что хочешь!
Конец.
