— Не волнуйтесь, Лена, мы отправим вас в Бернау на машине.
— А это не опасно?
— Нет. Машина имеет все документы советской зоны. Она доставит вас в город и будет ждать недалеко от квартиры Сорокина. В случае осложнений — действуйте решительно и спасайтесь в машине. Если все обойдется благополучно — она вас доставит обратно в Берлин. А сейчас обедайте и — к Сорокину. Время не терпит.
В отчаянии Виктор выбежал на улицу, прошел несколько шагов и увидел знакомое лицо.
— Анна! — радостно окликнул он, надеясь на помощь. Она приложила палец к губам, призывая к молчанию. А когда приблизилась, тихо поздоровалась и спросила: «Ну, как спалось, Виктор, как самочувствие?»
— Спасибо, хорошо. Только вот, знаешь, Анна, у меня несчастье: я потерял вчера бумажник, а там документы...
— Какие документы?
— Ну, удостоверение личности, пропуск...
— А деньги?
— Денег там совсем мало.
— Тогда не расстраивайся, найдутся. Надо заявить в полицию.
— Как не расстраиваться? Документы мне нужны завтра. Иначе меня не пустят в часть. Узнает начштаба — будет неприятность...
— А сегодня ты уже ходил в часть?
— Нет. Был только в столовой, куда вход без пропуска.
— Да, это плохо.
— Зайдем ко мне, Анна, может, что-нибудь придумаем.
Почувствовав растерянность Сорокина, Стрекоза пошла в атаку.
— У тебя могли документы выкрасть вчера в баре, пока спал, и переправить в Западный Берлин. Я слышала, что жулики охотятся за советскими документами и перепродают их. Скажи, что может тебе быть за потерю документов?
— Сначала будут разбираться, где и при каких обстоятельствах я их утерял или у меня их украли. Станут выяснять, где был, с кем пил, кто меня домой провожал и все прочее...
— Ты только не впутывай в это дело меня! — забеспокоилась Стрекоза.
— А ты-то при чем? Если бы не ты, я бы и до дома не скоро дошел. И наверняка угодил в комендатуру. А там — дело табак.
— А ты позвони к ним, Виктор, по телефону. Это ведь можно?
— Да, это идея! Ты Анна — умница. Пойдем звонить вместе.
У нее отлегло от сердца. Но беспокойство не покидало: а вдруг он подозревает ее и позвонит в полицию, а не в комендатуру, или сам задержит? Он парень сильный и ловкий. Но тут же вспомнила о маленьком браунинге-зажигалке бесшумного боя, что лежит в сумочке...
А Виктор и не подумал о ней дурно. Тем более, что Анна не скрылась, а сама к нему пришла и сейчас старается помочь в беде, посоветовала позвонить в комендатуру.
На вопрос Сорокина дежурный комендант ответил, что ни вчера, ни сегодня документов Сорокина к ним не приносили. Потом Анна, по его просьбе, позвонила в полицию и рассказала о пропаже документов советского офицера. Внктор слушал и, скорее догадывался, чем понимал то, о чем Стрекоза так заинтересованно говорила с дежурным городской полиции. Она перевела ему, что там записали его фамилию, что все документы советских граждан и военнослужащих они непременно передают в Советскую военную комендатуру и чтобы офицер не отчаивался, так как человек, нашедший документы, еще не успел их доставить в стол находок и сделает это, вероятно, в понедельник, так как в воскресенье немцы не любят посещать полицию. Стрекоза посоветовала Виктору в понедельник не ходить на работу, а сказаться больным. К этому времени документы могут оказаться в полиции или в комендатуре.
— О, ты гений, Анна!
— А если хочешь, завтра мы сходим в стол находок и договоримся, чтобы твои документы не передавали в комендатуру. За небольшое вознаграждение любой дежурный согласится на это. И тебе будет совсем хорошо.
Это предложение еще больше понравилось Сорокину.
Когда в понедельник в назначенное время Виктор появился у здания городской полиции, Стрекоза уже поджидала его.
— Здравствуй, Анна! Ну как, не спрашивала?
— А разве я на это имею право? Ведь мне их никто не отдаст и не покажет, если они сейчас у них. Ты хозяин документов — тебе и спрашивать.
— Но я плохо говорю по-немецки.
— Зайди к дежурному, спроси документы, и все. Если не поймут, — тогда я, как бы случайно, окажусь там и переведу разговор. А так неудобно. Ты это сам понимаешь.
— В общем-то ты правильно рассуждаешь. Я пошел...
Вскоре сияющий Виктор выбежал из комендатуры, держа в руке светло-коричневый кожаный бумажник.
— Анна! Аннушка! Я твой раб. Вот он, мой милый бумажник, и все документы. И знаешь, все до пфеннига, деньги. Только сегодня принес один человек. Заявил, что нашел в баре. Видно, я обронил, когда рассчитывался с официантом.
— А чем ты рассчитывался с таксистом?
— Марки были в кармане шинели.
— Я рада за тебя. Ну, извини, мне надо ехать в Берлин.
— Пойдем обмоем находку.
— Нет, не могу. В другой раз.
— Я провожу тебя.
— Лучше не надо...
— А где мы встретимся и когда?
— А нужно ли это? Мы случайно познакомились и так же должны расстаться. Я в ту ночь была легкомысленна... Выпила с досады немного вина, и вот... подвернулся ты. А я заговорила по-русски... Сама не знаю зачем. Просто жалко стало человека. Видела, как трудно тебе было... Давай попрощаемся, Виктор. Так будет лучше для нас обоих.
— Ты что, боишься или у тебя есть кто-то?
