Обладавший еще большим, чем я, хладнокровием, Джейми положил на колени валик, вынутый из-под подушки, уперся в него локтями, опустил на ладони подбородок и завел со служанкой светский разговор, нахваливая кухню.
– А откуда получаете вино, мадемуазель? – вежливо осведомился он.
– Когда как. – Ловко набрасывая растопку на более крупные поленья, она пожала плечами. – Оттуда, где дешевле.
Круглощекое лицо женщины слегка сморщилось, когда она искоса взглянула на Джейми.
– Ну, это я понял, – сказал он и усмехнулся.
Она ответила коротким смешком.
– Держу пари, что смогу достать почти по той же цене, только вдвое лучше. Скажи своей хозяйке, – предложил он.
Она скептически приподняла бровь.
– И какова же будет цена, месье?
Он ответил ей типично гэльским жестом, обозначавшим отрицание.
– Пока еще точно не знаю, мадемуазель. Просто собираюсь повидаться с одним земляком, он торгует вином. Могу потолковать с ним – может, он захочет заключить с вами сделку. Почему бы нет?
Она кивнула в знак согласия и, кряхтя, поднялась с колен.
– Хорошо, месье. Поговорю с хозяйкой.
Дверь за ней захлопнулась. Отложив в сторону валик, Джейми встал и начал застегивать пряжку.
– Куда это ты? – запротестовала я.
Он взглянул на меня, губы растянулись в улыбке.
– О!.. Ты уверена, что хочешь, англичаночка?
– Я хочу, если только ты хочешь, – ответила я, не в силах противиться желанию.
Он бросил на меня суровый, испытующий взгляд.
– Ну, раз так, то я тут как тут, – сказал он. – Я слышал, что будущим матерям перечить не стоит.
Он позволил килту упасть на пол и присел рядом со мной, постель жалобно скрипнула под его тяжестью.
Он откинул одеяло и расстегнул ворот моей рубашки, обнажив груди. Склонив голову, поцеловал каждую, осторожно прикасаясь к соскам кончиком языка. Те, словно по волшебству, поднялись и затвердели, темно-розовые на фоне белой кожи.
– Боже, до чего ж красивые… – пробормотал он и начал целовать снова.
Взял обе груди в ладони и легонько сжал, любуясь ими.
– Тяжелые, тяжелей, чем прежде… – сказал он, – самую малость. И соски, они стали темнее.
Он нежно дотронулся пальцем до одинокого волоска, что рос рядом и казался серебристым в свете морозного утра.
Приподняв край одеяла, он прилег рядом, я обняла его, потом провела рукой по твердым буграм мышц на спине, по округлым крепким ягодицам. Кожа его покрылась мурашками от холода, но под теплым прикосновением моих рук они постепенно исчезли.
Я хотела, чтобы он вошел в меня сразу же, но он, нежно воспротивившись, опустил меня на подушку, легонько покусывая шею и уши. Одна рука скользнула по бедру, сминая и собирая складками рубашку.
Голова его нырнула под одеяло, руки нежно раздвинули мне бедра. Я содрогнулась – холодный воздух коснулся обнаженного тела, затем полностью расслабилась под настойчивой лаской его губ.
Волосы у него не были собраны, он еще не успел завязать их сзади… Мягкие, рыжие, шелковистые, я чувствовала их на бедрах. Он навалился на меня всей тяжестью, широкие ладони сжимали ягодицы.
– Ммм? – вопросительно мурлыкнул он.
В ответ я слегка изогнула спину.
Руки его стали еще настойчивее, я целиком растворилась в ласках, а изнутри нарастала и распространялась по всему телу сладкая дрожь и через секунды привела меня к разрядке: тело вяло и разнеженно вытянулось, губы жадно хватали воздух, а голова Джейми опустилась мне на бедро. Он выждал минуту, лаская изгиб моей икры, и начал снова, уже с целью удовлетворить себя. Я, откинув со лба встрепанные рыжие волосы, ласкала его уши, такие неожиданно маленькие и изящные для крупного мужчины. Верхний изгиб раковины отсвечивал розовым и был почти прозрачен. Я водила пальцем по этому изгибу.
– А они у тебя заостренные на концах, – заметила я. – Самую чуточку. Как у фавна.
– Правда? – На секунду он прервал свое занятие. – Ты, наверное, хочешь сказать, как у маленького оленя? Или как у тех тварей с козлиными ногами, что преследуют женщин на старинных рисунках?
Я подняла голову и увидела над валиком одеял и сбившейся ночной сорочки темно-синие, кошачьего разреза глаза, сверкающие из-под потемневших от пота кудрей.
– Если туфля впору, – сказала я, – носи ее.
И, услышав в ответ сдавленный смешок, откинула голову на подушку, он вибрацией отозвался во всем моем теле.
– О-о-о… – протянула я и попыталась приподняться. – Джейми, иди ко мне!
– Еще нет, – ответил он и коснулся меня кончиком языка, на что все тело отозвалось сладостной дрожью.
– Нет, сейчас! – настаивала я.
Он не ответил, а у меня не хватало дыхания спорить дальше.
– О-о… – пробормотала я чуть позже. – Это…
– Ммм?
– Это хорошо… Давай сейчас.
– Нет, я еще не готов. – Лица его не было видно за спутанной гривой кудрей цвета корицы. – Хочешь, я…
– Джейми, – сказала я, – я хочу тебя! Иди ко мне!
Вздохнув, он поднялся на колени и, опершись на локти, устроился на мне сверху – живот к животу, губы к губам. Открыл было рот, пробормотать что-то в знак протеста, но я начала целовать его, и он, почти против своей воли, вошел в меня, не сдержав при этом сладострастного стона. Все мышцы его напряглись, руки крепко держали меня за плечи.
