Раймон хлопнул пальцем по ртутной лужице, отчего она рассыпалась на мелкие шарики, которые раскатились по всему столу.
— Говорят, — он понизил голос, следя глазами за капельками ртути, — что король Людовик встречается в Версале с английским герцогом. Говорят также, что герцог приедет туда, чтобы заключить какое-то торговое соглашение. Однако редко когда удается узнать абсолютно все, мадонна.
Я смотрела на дрожащие капельки ртути, стараясь составить полную картину из обрывочных сведений. До Джейми тоже дошел слух, что посредничество Сандрин-гема касается не только торговли. На самом деле визит герцога означает возможность заключить соглашение между Францией и Англией. Вероятно, также речь пойдет о Брюсселе. И если Людовик вел секретные переговоры с Англией, с целью добиться поддержки его вторжения в Брюссель, то что будет вынужден предпринять Филипп Испанский, если бедный кузен предоставит ему возможность надолго отвлечь внимание англичан от заморской торговли?
— Три бурбонских кузена, — бормотал Раймон себе под нос. Он подгонял капельки ртути одну к другой, и они, как по волшебству, сливались в единое целое. — Кровь у них одна, а интересы?
Палец снова ударил по лужице, и блестящие шарики снова раскатились в разных направлениях.
— Я думаю, что разные, мадонна, — спокойно досказал Раймон.
— Понимаю. — Я глубоко вздохнула. — А что вы думаете об этом новом партнерстве Карла Стюарта с графом Сент-Жерменом?
Лягушачья улыбка стала еще шире.
— Я слышал, что его высочество последние дни частенько наведывается в доки поговорить со своим новым партнером. Он посматривает на корабли, стоящие на якоре, такие красивые и быстрые… но такие дорогие. Земля Шотландии все-таки за морем, не так ли?
— Да, это так, — ответила я. Луч света вспыхнул на ртутных шариках, напомнив мне о том, что солнце клонится к закату. Мне было пора уходить. — Спасибо, — поблагодарила я. — Вы пришлете мне весточку, если что-нибудь еще услышите?
Он грациозно склонил большую голову, при этом волосы заблестели на солнце, как ртуть, затем резко откинул ее назад.
— Не трогайте ртуть, мадонна! — закричал он, едва я наклонилась, чтобы откатить шарик, попавший на мой край стола. — Она немедленно соединяется с любым металлом, к которому прикасается. — Он перегнулся через стол и собрал ртутные шарики. — Вы же не хотите испортить такие красивые кольца.
— Вы правы, — ответила я. — Никогда не забуду, как вы помогли мне. Больше никто не пытался меня отравить. Не думаю, чтоб вы, и Джейми тоже, позволили бы сжечь меня за колдовство на площади Бастилии.
Я говорила спокойно, но воспоминания о ворах и тюрьме Крэйнсмуир были еще свежи.
— Конечно нет, — сказал он с достоинством. — В Париже никто не был сожжен за колдовство за последние… по крайней мере лет двадцать. Здесь вы в полной безопасности. Пока не убьете кого-нибудь, — добавил он.
— Буду стараться, — пообещала я и поднялась, чтобы уйти.
Фергюс без труда нашел мне экипаж, и всю недолгую дорогу до Хоукинсов я размышляла о полученных сведениях. Я считала, что Раймон действительно оказал мне важную услугу, распространив придуманную Джейми небылицу среди наиболее суеверных клиентов, хотя мысль о том, что мое имя упоминалось на сеансах черной магии, вызывала некоторое беспокойство.
Мне также пришло в голову, что, занятая размышлениями о королях, саблях и кораблях, я не успела спросить у метра Раймона, каким образом граф Сент-Жермен добился такого влияния.
Общественное мнение, казалось, поместило графа едва ли не в центр тех таинственных «кругов», о которых говорил Раймон. Но в качестве участника или конкурента? И достигают ли волны от этих «кругов» королевских палат? Поговаривали об интересе Людовика к астрологии. Могла ли существовать какая-либо связь между Людовиком, графом и Карлом Стюартом в том, что касается таких темных дел, как мистика и колдовство?
Я нетерпеливо тряхнула головой, чтобы освободиться от паров бренди и вопросов, которые оставались без ответа. Единственно, что можно было сказать наверняка, это то, что граф вступил в опасное партнерство с Карлом Стюартом и что в настоящее время довольно сильно заинтересован в нем.
Дом Хоукинсов на Рю Мальори представлял собой внушительного вида особняк в три этажа, но то, что внутри он нуждается в ремонте, было очевидно для любого случайного наблюдателя. Несмотря на теплый день, все ставни были наглухо закрыты от посторонних глаз. Ступеньки утром не мыли, и на белом камне виднелись отпечатки грязных подошв. Из дверей особняка не появлялись ни повар, ни кто-либо из прислуги, чтобы купить свежего мяса и поболтать с уличным торговцем. Это был дом, наглухо закрытый от надвигающейся катастрофы.