— Девственность, во-первых. И соски замужней женщины, во-вторых. — Он бросил быстрый взгляд на мою грудь. Ваша подруга — девственница? Была ею?
Меня бросало то в жар, то в холод. Я вытерла лицо платком и сунула его в карман плаща. С первого раза мне не удалось попасть в карман — так дрожали руки.
— Да, была. Что еще вы слышали? Вы знаете, кто состоит в «Последователях зла»?
Дугал покачал головой. Седые пряди в каштановых волосах сверкали в лучах солнца.
— Только по слухам. Возможно, виконт де Вуска, младший из сыновей Чармисса. Граф Сент-Жермен. Эй! Да что с вами?
Он наклонился и с беспокойством посмотрел на меня.
— Все хорошо, — ответила я, глубоко вдыхая через нос. — Чертовски хорошо. — Мне пришлось снова вытащить платок и стереть холодный пот со лба.
«Мы не причиним вам вреда, милая дама», — звучал из глубин памяти ироничный голос. Мужчина в зеленой рубашке был худощав, строен и узкоплеч. Это описание подходило как к графу Сент-Жермену, так и к Джонатану Рэндоллу. Узнала ли я его голос? Мог ли нормальный человек спокойно сидеть напротив меня за обедом, есть суп из лосося и поддерживать вежливый разговор менее чем через два часа после инцидента на улице Фобург Сент-Онорэ?
Хотя почему бы и нет? Ведь я могла! К тому же у меня не было причин считать графа нормальным, по моим понятиям, человеком, если слухи верны.
Карета остановилась, я лихорадочно размышляла. Если я добьюсь того, что злейший враг Джейми будет схвачен, не значит ли это, что мерзавец, изнасиловавший Мэри, останется на свободе? Я тяжело вздохнула. Проклятый выбор! Главное сейчас — жизнь, справедливость немного подождет.
Кучер соскочил на землю и взялся за ручку дверцы. Я закусила губу и посмотрела на Дугала Макензи. Он встретил мой взгляд с некоторым недоумением. Чего я хочу от него?
— Вы подтвердите мой рассказ?
Он посмотрел на башни д'Орфевр. Мягкий послеполуденный свет лился в открытую дверь кареты.
— Вы уверены, что это необходимо? — спросил он.
— Да. — Во рту у меня пересохло.
Он протянул мне руку:
— Тогда молитесь Богу, чтобы мы оба не оказались в тюрьме.
Часом позже мы вышли из полицейского участка. Я отослала карету домой, чтобы никто из знакомых не увидел ее на набережной д'Орфевр. Дугал предложил мне руку, и я оперлась на нее. Было трудно идти по мощеной мостовой на высоких каблуках.
Мы двинулись вдоль Сены по направлению к Нотр-Даму.
— Вы в самом деле думаете, что граф Сент-Жермен мог быть одним из тех, которые… кто остановил вас на улице Фобург Сент-Онорэ? — Голова кружилась от напряжения и усталости, а также от голода. Я ничего не ела с утра, и у меня сосало под ложечкой. Допрос в полиции отнял у меня много энергии. Сейчас не было необходимости напряженно думать, да и сил не осталось.
Я опиралась на сильную руку Дугала, но не могла поднять на него глаз. Приходилось смотреть под ноги, чтобы не упасть. Мы очутились на Рю Элиз, где влажные булыжники были испачканы разными нечистотами. Носильщик с огромной корзиной замешкался у нас на пути, прокашлялся и звучно сплюнул на мостовую прямо мне под ноги. Зеленоватая жижа шлепнулась на булыжник и медленно сползла в грязную лужицу, образовавшуюся на месте недостающего булыжника.
— М-да. — Дугал, нахмурив брови, озирался по сторонам в поисках экипажа. — Одно могу сказать: я слышал много плохого об этом человеке, но я не имел чести его знать. — Он посмотрел на меня. — Вы так убедительно все представили. Не пройдет и часа, как Джек Рэндолл окажется в Бастилии. Но рано или поздно его выпустят. И я не уверен, что пыл Джейми к тому времени остынет. Хотите, я поговорю с ним? Чтобы убедить его не делать глупостей.
— Нет! Ради Бога, не вмешивайтесь!
Колеса проезжавшего мимо экипажа громко стучали по булыжникам, и я так повысила голос, что Дугал удивленно поднял брови.
— Ну ладно, — сказал он миролюбиво. — Разбирайтесь с ним сами. Он упрям как осел… но, вероятно, у вас есть свои методы, не так ли? — Это было сказано с понимающей улыбкой.
— Я все улажу. — Я это сделаю. Я должна. Потому что все, о чем я рассказала Дугалу, было правдой. Чистой правдой. И все-таки далеко от истины.
Я бы с радостью послала к черту Карла Стюарта и дело его отца, пожертвовала бы любой надеждой остановить его безумные планы, даже допустила бы, чтобы Джейми снова попал в тюрьму, лишь бы облегчить удар, который нанесло Джейми воскресение Рэндолла из мертвых. Я бы с радостью помогла ему убить Рэндолла, если бы не одно «но». Некоторое довольно значительное обстоятельство имело вес гораздо больший, чем уязвленное самолюбие Джейми, его душевный покой. Это был Фрэнк.
Только эта идея поддерживала мои силы в течение дня, не давая упасть от усталости. Несколько месяцев я думала, что Рэндолл умер бездетным, и опасалась за жизнь Фрэнка. Но все эти месяцы на безымянном пальце левой руки я продолжала носить золотое кольцо.