Сплошная тайна, подумал Роджер. И даже скорее всего не одна, а несколько. О чем просил священника Фрэнк Рэндолл? Очевидно, узнать как можно больше о Джонатане Рэндолле и Джеймсе Фрэзере. Выходит, Клэр говорила с мужем о Джеймсе Фрэзере. Что-то сказала ему о нем, если не все…
Но какая может существовать связь между капитаном английской армии, погибшем при Каллодене в 1746-м, и человеком, чье имя было неразрывно связано с тайной исчезновения Клэр в 1945-м и последующей тайной — рождением Брианны?
Все остальные записи в дневнике повествовали о рутинных событиях в жизни прихода. О хроническом пьянстве некоего Дерека Гоувена, которое в конце мая кончилось тем, что тело его, словно бревно, извлекли из реки Несс; о свадьбе Мэгги Браун и Уильяма Данди за месяц до рождения их дочурки в июне; о том, что миссис Грэхем вырезали аппендицит, в результате чего его преподобию пришлось в одиночку отбиваться от щедрых прихожанок, потоком посылающих в дом различные яства, в том числе и горячие блюда под крышкой, от чего больше других выгадал Герберт, тогдашний пес священника.
Перелистывая страницы, Роджер вдруг обнаружил, что улыбается, — в строках, записанных рукой старого священника, словно оживала перед ним жизнь прихожан. Он настолько увлекся, что едва не пропустил последнюю запись, касающуюся просьбы Фрэнка Рэндолла.
И все. Больше никаких упоминаний о Рэндоллах или Джеймсе Фрэзере. Роджер отложил дневник и потер виски. От чтения этих мелких, бегущих строк у него немного разболелась голова.
Если не считать подозрения, что человек по имени Джеймс Фрэзер как-то причастен ко всей этой истории, во всем остальном она оставалась столь же недоступной пониманию. При чем здесь, скажите на милость, Джонатан Рэндолл и почему он похоронен в Сент-Килде? Ведь в патенте на офицерский чин ясно говорилось, что место рождения Рэндолла — Суссекс. Каким же образом останки его оказались похороненными на заброшенном кладбище в Шотландии? Правда, это не слишком далеко от Каллодена, но почему тело не переправили на родину, в Суссекс?..
— Вам что-нибудь сегодня еще понадобится, мистер Уэйкфилд? — прервал его бесплодные размышления голос Фионы. Он выпрямился, растерянно моргая, и увидел, что она держит в руках щетку и тряпку для натирки полов.
— Что? Ах нет. Нет, спасибо, Фиона. Однако чем это вы заняты? Неужели в столь позднее время надо натирать полы?
— Да это все дамы из церкви, — объяснила Фиона. — Помните, вы сами говорили, что они могут приходить раз в месяц, проводить тут свои встречи. Вот я и решила прибраться маленько.
Дамы из церкви? При мысли о том, что в дом заявятся человек сорок домашних хозяек, источающих соболезнования и разодетых в двойки из твида и искусственно выращиваемые жемчуга, Роджер содрогнулся.
— А чай вы с ними будете пить? — спросила Фиона. — Его преподобие всегда пил.
Мысль о том, что завтра ему придется одновременно развлекать Брианну Рэндолл и местных прихожанок, совершенно вывела Роджера из равновесия.
— Э-э… нет! — твердо ответил он. — Я… у меня на завтра назначена встреча. — Рука его уже лежала на телефоне, наполовину погребенном под грудой бумаг. — Прошу прощения, Фиона, но я должен позвонить.
Брианна вошла, улыбаясь каким-то своим мыслям.
— Роджер звонил? — осведомилась я.
— Откуда ты знаешь? — Изумление, отразившееся на ее лице, быстро сменилось улыбкой, она скинула халат. — Ну конечно! Он ведь единственный знакомый мне человек в городе!
— Да уж, не думаю, чтоб твои бостонские приятели стали звонить тебе сюда, — ответила я и взглянула на часы. — Во всяком случае, не в этот час. В Америке они сейчас все на футболе.
Брианна, игнорируя эту ремарку, влезла с ногами под покрывало.