Я была удивлена. Ведь мы с самого начала планировали отправиться в Рим — самое подходящее, как нам казалось, место для того, чтобы попытаться предотвратить второе восстание якобитов 1745 года. Я изучала историю и знала, что это восстание, финансируемое из Франции и возглавляемое Карлом Эдуардом, оказалось более успешным, нежели предпринятая в 1715 году попытка захвата власти его отцом, однако и оно в целом закончилось поражением. И если не вмешаться в ход событий, то войска под командованием принца Карла потерпят сокрушительное поражение при Каллодене в 1746-м и шотландскому народу еще на протяжении двух столетий предстоит пожинать горькие плоды этого поражения.
Теперь же, в 1744 году, принц Карл, по всей видимости, начинает искать поддержку во Франции. И есть ли лучший способ остановить смуту, чем попытаться повлиять на ее вдохновителя и зачинщика. Я взглянула на Джейми — тот смотрел через плечо своего дядюшки на маленькую раку на стене. Глаза его остановились на позолоченной фигурке святой Анны и пучке оранжерейных цветов у ее ног, а мысли, похоже, витали где-то далеко. Наконец он тряхнул головой и улыбнулся дяде.
— А какого рода помощь может понадобиться его высочеству? Впрочем, — добавил он тихо, — думаю, что в любом случае смогу оказать ее. Мы согласны. Едем.
И мы поехали. Однако вместо того, чтобы отправиться прямиком в Париж, мы вдоль побережья добрались сперва до Гавра, чтобы встретиться там с двоюродным братом Джейми Джаредом Фрэзером.
Богатый шотландский эмигрант, Джаред был импортером вин и более крепких спиртных напитков, имел небольшой склад и большой жилой дом в Париже, а здесь, в Гавре, находился у него огромный склад, где он и назначил встречу Джейми после того, как тот написал, что мы будем в городе проездом.
Я хорошо отдохнула и вдруг почувствовала, что проголодалась. На столе служанка оставила еду — видимо, Джейми попросил ее об этом, пока я спала.
Халата у меня не было, зато оказалось под рукой тяжелое бархатное дорожное пальто; я накинула его, ощутив на плечах приятную тяжесть, затем поднялась, подбросила поленьев в огонь и села за поздний завтрак.
Я с удовольствием жевала черствые рогалики с жареной ветчиной, запивая их молоком из кувшина. Оставалось надеяться, что Джейми тоже хорошо накормят, он уверял, что Джаред — добрый его друг, однако более близкое знакомство с родственниками мужа заставляло сомневаться в их гостеприимстве. Впрочем, аббат Александр принял нас очень радушно, насколько это возможно для человека в его положении, привечающего в доме беглеца племянника с подозрительной женой, свалившихся как снег на голову. Однако же осенью прошлого года родственники Джейми со стороны матери, Макензи из Леоха, едва не убили меня, когда меня арестовали и судили как ведьму.
— Меня утешает, что этот твой Джаред из рода Фрэзеров, — сказала я Джейми, — они не такие бешеные, как Макензи. А ты с ним вообще когда-нибудь встречался?
— Жил с ним какое-то время, когда мне было восемнадцать, — ответил он, снял комочек оплавленного воска со свечи и вдавил в него обручальное кольцо своего отца: в зеленовато-серой бляшке остался отпечаток рубина-кабошона, с выгравированным на нем девизом Фрэзеров: «Je suis prest»[11]. — Он настоял, чтоб я остановился у него, когда я приехал в Париж, завершать образование. И был добр ко мне, да и с отцом они очень дружили. И потом, никто не знает парижского общества лучше, чем человек, торгующий спиртным, — добавил он, очищая кольцо от воска. — Я хочу переговорить с кузеном прежде, чем окажусь при дворе Людовика в качестве сторонника Карла Стюарта. Хочу быть уверенным, что мы сможем удрать отсюда в случае чего.
— Но почему? Ты считаешь, что нас ждут какие-то неприятности? — спросила я. — Какой бы помощи ни ждал от нас его высочество, его положение, как мне кажется, обеспечивает защиту.
Он успокоил меня улыбкой:
— Да нет, не думаю, что нас ждут неприятности. Как там говорится в Библии, Саксоночка? «Не верь сильным мира сего»? — Он поднялся и поцеловал меня в лоб, потом убрал кольцо обратно в сумку. — А кто я такой, чтоб подвергать сомнению слово Божье?..
День я провела за чтением травника, которым в качестве прощального подарка снабдил меня брат Амброзии, затем чинила одежду. Одежды у нас было совсем мало — в путешествии налегке есть свои преимущества, но и недостаток тоже есть: дырявые носки и платки с оторвавшейся каймой надо штопать и чинить немедленно. Я как зеницу ока берегла коробочку для шитья, а также сундучок, где лежали лекарства и травы.