Медленно, очень медленно, но мы продвигались вперед. О шотландской армии было известно только то, что она находится где-то к северу от нас. Поэтому мы решили двигаться в сторону Эдинбурга, по крайней мере, сможем узнать о ходе кампании. Уже несколько недель до нас не доходило никаких новостей. Я узнала только, что осада Стирлингского замка провалилась; Джейми слышал, что битва при Фолкирке принесла победу шотландцам. Но что происходило потом?
Когда мы оказались на замощенной серым булыжником Роял-Майл, Джейми тут же поскакал в штаб-квартиру армии, а нас отправил на квартиру к Алексу Рэндоллу. Мы торопливо шли по улице, почти не разговаривая, боясь даже думать о том, что нас ждет.
Алекс был там. Когда мы вошли в комнату, у Мэри подкосились ноги, и она едва не упала у его кровати. Пробудившись от своей дремоты, Алекс недоумевающе моргнул, затем его лицо озарилось такой радостью, словно он увидел перед собой посланника самого Господа Бога.
— О Боже! — бормотал он, уткнувшись в ее волосы. — О Боже!.. Я думал… Я молился… Только бы еще раз увидеть тебя. Только раз. О милостивый Иисусе!
Просто отвернуться мне показалось недостаточно. Я вышла на лестничную площадку и полчаса просидела на лестнице, положив на колени свою усталую голову.
Решив, что приличия уже позволяют вернуться, я вошла в маленькую комнату, за несколько недель отсутствия Мэри снова ставшую серой и безрадостной. Я осмотрела его, мои руки осторожно скользили по истаявшей плоти. Странно, что он протянул так долго, все уже должно было кончиться.
Он увидел правду по моему лицу и ничуть не удивился:
— Я ждал, — еле слышно произнес он, в изнеможении откидываясь на подушку. — Я надеялся… она придет еще раз. Я молился… Мои молитвы услышаны. Теперь я умру спокойно.
— Алекс! — Мучительный крик вырвался из груди Мэри, — казалось, его слова причинили ей физическую боль, но он улыбнулся и погладил ее руку.
— Дорогая, мы уже давно знаем об этом, — прошептал он. — Не отчаивайся. Я всегда буду с тобой, всегда буду любить тебя. Не плачь, любовь моя. — Мэри покорно вытерла порозовевшие щеки, но слезы продолжали литься из ее глаз. Несмотря на глубокую печаль, она никогда еще не была так хороша.
— Миссис Фрэзер, — сказал Алекс; было видно, что он собрал все свои силы, чтобы обратиться с просьбой, — я должен сказать… завтра… не могли бы вы прийти еще раз, со своим мужем? Это очень важно.
На мгновение я заколебалась. Что бы Джейми ни узнал, он собирался немедленно оставить Эдинбург, присоединиться к армии и найти своих людей. Но вряд ли один день может изменить исход войны, и я не устояла перед двумя парами молящих глаз.
— Мы придем, — сказала я.
— Я просто дурак, — ворчал Джейми, шагая по крутым, мощенным булыжником улицам к переулку, где снимал жилье Алекс Рэндолл. — Мы должны были уехать еще вчера, сразу, как только забрали у ростовщика твои драгоценности. Ты что, не знаешь, сколько миль до Инвернесса? Не знаешь, что у нас не лошади, а клячи?
— Знаю, — нетерпеливо сказала я. — Но я обещала. И если бы ты его видел… Ну, ладно, через минуту ты его увидишь и все поймешь.
— Гм… — Он придержал дверь и, уже не жалуясь, зашагал за мной по продуваемой сквозняками лестнице старого дома.
Мэри полулежала на кровати. Все еще одетая в свою замызганную дорожную одежду, она исступленно прижала Алекса к своей груди. Должно быть, она провела с ним всю ночь.
Завидев меня, Алекс мягко освободился от ее объятий и нежно погладил ее руки, обнимавшие его. Он слегка приподнялся, его лицо было белее простыни, на которой он лежал.
— Миссис Фрэзер, — сказал он, слабо улыбнувшись, его покрытое испариной лицо имело тот мертвенно-серый оттенок, который предвещает новый тяжелый приступ. — Вы так добры, что пришли. А ваш муж… Он с вами? — спросил Алекс, бросив взгляд в сторону коридора.
Как бы отвечая на вопрос, Джейми шагнул в комнату.
Мэри, отвлеченная от своей скорби нашим приходом, перевела взгляд с меня на Джейми, встала и робко дотронулась до его руки.
— Я… вы… очень нужны нам, лорд Туарах. — Я думаю, ее заикание тронуло его больше, чем столь уважительное обращение. Его угрюмое лицо несколько смягчилось. Он вежливо наклонил голову.
— Милорд, я попросил вашу жену привести вас сюда. Как видите, я умираю. — Алекс приподнялся и сел на краю кровати. Из-под края изношенной ночной рубашки белели тонкие щиколотки, длинные изящные пальцы ног посинели — кровь уже плохо поступала в его конечности.
Я часто видела смерть, во всех ее формах, но такая была самой худшей и в то же время — самой высокой: человек мужественно встречал свою смерть, зная, что он умирает, что все усилия врачей напрасны. Напрасны или нет, но я порылась в своем чемоданчике и нашла дигиталис, приготовленный специально для него. У меня было несколько настоек различной крепости, целый набор коричневых жидкостей в стеклянных пузырьках. Я не колеблясь выбрала самую темную бутылочку — я слышала булькание жидкости в его легких.
