Я практически ничего не знала об исходе сражения, разве что только, на чьей стороне будет победа и что потери армии якобитов будут небольшими. В моей памяти вновь всплыла та старая книжонка, из которой я почерпнула сведения о том, что якобиты одержали победу, а их потери составили всего лишь тридцать человек.
Потери. Значит, имеются в виду убитые. Но ведь в некоторых случаях и раненых можно отнести к потерям, а У нас в доме к полудню их было уже гораздо больше тридцати. К тому же в Транент все шли и шли победители, и они вели с собой своих раненых товарищей, помогая им из последних сил.
Вдобавок ко всему его высочество приказал, чтобы раненых англичан эвакуировали с поля боя и оказывали им помощь в первую очередь. Они являются «подданными его отца», сурово добавил он, сделав ударение на слове «отец», и я следовала его указаниям. Видно, впопыхах его высочество забыл, что шотландцы, благодаря которым он сегодня выиграл сражение, в сущности, тоже были подданными его отца.
Услышав об этом, я сказала Дженни Камерон:
— Принимая во внимание поведение отца и сына, шотландцам, наверное, следовало бы просить святого духа не помогать им сегодня.
По лицу миссис Макферсон было видно, что она ужаснулась при таком богохульстве, а Дженни рассмеялась.
Крики и радостные возгласы заглушали слабые стоны раненых, которых несли на самодельных носилках, но чаще всего они шли сами, опираясь на плечи товарищей. Некоторые, однако, нетвердо держались на ногах по другой причине, так как успели уже изрядно напиться. Боль от ран казалась не столь мучительной в свете только что одержанной победы. Несмотря на то что комната была полна раненых, нуждающихся в уходе и лечении, в ней царил неистребимый дух веселья.
— Крист, ты видел, как они удирали, словно маленькие мышки от кошки? — спрашивал один раненый другого, забыв об ужасном ожоге руки от костяшек пальцев до самого плеча.
— И немало их лишилось своих хвостов, — вторил ему товарищ, хрипло посмеиваясь.
И все же радость была не всеобщей. И тут и там виднелись небольшие группы шотландцев, медленно шагающих по склону горы. Они несли остывшие тела своих товарищей: конец пледа прикрывал их лица с неподвижным, отрешенным взглядом, обращенным к небесам.
Это было первое серьезное испытание и для моих добровольных помощниц. Они тоже приняли вызов судьбы, как и солдаты на поле брани. Были минуты, когда они стонали, роптали, отлынивали от своих обязанностей, но тут же с еще большей энергией окунались в работу, когда в этом возникала необходимость.
И тем не менее продолжали жаловаться.
Миссис Макмурдо вернулась с еще одной полной бутылью, которую поставили в отведенном для этого месте. Затем направилась к лохани, где помещались бутыли с водой, слегка подслащенной медом. Пожилая женщина, жена одного из рыбаков Транента, у нас «заведовала» водой. В ее обязанности входило обходить раненых, уговаривая каждого выпить как можно больше этой подслащенной воды. Затем она снова обходила раненых, но уже с другими, пустыми бутылями.
— Если бы ты не давала им так много воды, они не писались бы так много, — не в первый раз жаловалась она.
— Им необходимо пить, — терпеливо разъясняла я, тоже уже в который раз. — При этом поддерживается кровяное давление на нужном уровне, и вода возмещает часть жидкости, потерянной организмом, помогает избежать шока. Посмотри, женщина, многие ли из них умирают? — спросила я, неожиданно потеряв терпение при виде недовольного лица миссис Макмурдо, продолжавшей ворчать и жаловаться. Она издала какой-то неясный звук своим почти совсем беззубым ртом, отчего в ее хмуром тоне прозвучала какая-то отчаянная решимость, — мол, хватит, зачем мне мучиться дальше?
— Миф, — фыркнула она, но коль скоро взяла бутылки и вернулась к своим обязанностям, я расценила этот жест как временную уступку мне.
Я вышла на улицу, чтобы хоть ненадолго избавиться от миссис Макмурдо и удушливой атмосферы, царящей в доме. Она была насыщена дымом и запахом немытых тел; у меня даже немного закружилась голова.
А улицу заполнили пьяные мужчины, выкрикивающие победные лозунги, тащившие на себе различные военные трофеи. Одна группа солдат в красноватых тартанах клана Магилливрей тащила английскую пушку, обвязанную веревками, словно опасного зверя. Это сходство усугублялось украшавшими ствол и запальное отверстие отлитыми из металла фигурами волков, готовых к прыжку. «Один из предметов гордости генерала Коупа», — подумала я.
Потом я увидела знакомую черную фигурку, пристроившуюся у ствола пушки. Конечно же, это был Фергюс. Волосы у него торчали во все стороны — точь-в-точь ерш для мытья бутылок. Я закрыла глаза, мысленно благодаря Бога, затем открыла их и поспешила вниз по улице, чтобы стащить его с лафета.
— Негодяй! — проговорила я, как следует встряхнув его, а потом обняла. — Ты почему улизнул и не вернулся? Если бы я не была так занята сейчас, я бы надрала тебе уши.
— Мадам, — растерянно повторял он, щурясь на полуденное солнце. — Мадам…
Я поняла, что он не расслышал ни единого сказанного мною слова, и уже мягче спросила:
