Армия продвигалась почти беззвучно. Приказы передавались шепотом от солдата к солдату. Мечи и секиры были спрятаны в складках пледов, мешочки с порохом — на груди под рубашкой, у самого сердца.
Только один раз во время марша шотландцы в полной темноте сделали привал и, устроившись поудобнее, насколько это позволяла темнота, подкрепились холодной пищей и прилегли отдохнуть, завернувшись в пледы, под самым носом у англичан.
— Мы слышали, как они переговаривались между собой, — рассказывал Джейми. Его глаза были закрыты, руки закинуты за голову, а спина опиралась на стену дома, возле которой он сидел. — Представь себе: слышать, как люди просят друг друга передать соль или налить вина, и знать, что через несколько часов ты можешь убить их или они тебя. Тебе становится любопытно: а как выглядит тот человек, голос которого ты слышишь? А узнаешь ли ты этого парня, если встретишь его утром?
И все-таки тревоги, связанные с предстоящим сражением, не подорвали силы «Черных Фрэзеров» — прозванных так за черные физиономии, вымазанные до сих пор не смытым углем, — и их командира, обходившихся без сна уже тридцать шесть часов. Джейми нарвал травы, сделал из нее подушку, завернулся в плед и лег в густую траву рядом со своими товарищами.
В бытность Джейми во французской армии, несколько лет назад, один сержант объяснял новобранцам секрет крепкого сна в ночь перед битвой: «Устройся поудобнее, спроси свою совесть и покайся. Отец Хьюго говорит, что во время войны, даже если нет рядом священника, все грехи тебе будут прощены, если ты последуешь этому совету. А так как ты не сможешь совершить грех во сне — даже ты, Сименон, — то проснешься просветленным и смело можешь отправляться в бой А коль скоро впереди тебя ждут либо победа, либо небеса, то о каком страхе может идти речь?»
Хотя не все в приведенных выше словах сержанта казалось Джейми безупречным, в целом это был хороший совет. Успокоенная совесть облегчает душу, а повторение молитвы отвлекает от страшных мыслей, и ты спокойно уснешь.
Он смотрел вверх, в темное бездонное небо, и мечтал о том, чтобы дать расслабиться мышцам спины и шеи, лежа на земле. Свет звезд казался бледным и тусклым в сравнении с яркими кострами англичан.
Его мысли переключились на солдат, спящих здесь, рядом с ним. Он мог облегчить свою совесть молитвой перед сном, но ответственность за этих людей… Росс, Мак-мурдо, Кинкейд, Кент, Макклюр… Он прервался на минуту, чтобы вознести благодарность Небу за то, что его жена и этот мальчик, Фергюс, были живы. Он стал размышлять о жене, желая воскресить в памяти ее ободряющую улыбку, чудесное тепло ее тела, нежно прильнувшего к нему, когда он обнял и поцеловал ее, прощаясь сегодня днем. Ему хотелось, невзирая на усталость и ожидающего его на улице лорда Джорджа, бросить ее на постель и взять ее быстро, сразу же, даже не раздеваясь. Странно, но даже близость предстоящего сражения не охладила его желания. И даже сейчас…
Но он не успел мысленно перечислить всех солдат, его веки стали тяжелеть по мере того, как усталость брала свое. Усилием воли он подавил желание, всякий раз пробуждающееся в нем при мысли о жене, и вернулся к мысленной перекличке своих солдат, словно пастух, который и во сне продолжает считать овец, ведомых на бойню.
«Но в данном случае ни о какой бойне речи быть не может, — изо всех сил старался он убедить себя. — Якобиты понесут лишь небольшие потери. Тридцать человек убитыми. Армия якобитов насчитывает две тысячи человек, и есть надежда, что в число убитых не попадут его люди или их будет мало. Если она права».
Он зябко поежился под пледом, стараясь отогнать внезапно шевельнувшееся в груди сомнение. Если бы, о Боже, если бы все было именно так. И все-таки он не вполне верил в это, хотя видел ее возле той проклятой скалы, с лицом, искаженным от страха, широко открытыми от ужаса золотистыми глазами. Каждая клеточка ее тела трепетала, когда он схватил ее и потянул назад, чувствуя под ладонью нечто большее, чем хрупкое плечо. Возможно, ему следовало позволить ей вернуться в ее собственный мир. Нет, наверное, нет. Он знал, что должен был отпустить ее, но вместо этого потянул ее вперед. Предоставил ей выбор, но удержал ее рядом с собой из-за страстного желания обладать ею. И она осталась. И дала ему возможность выбора: верить ей или нет. И выбор был сделан. И никакая сила на земле не может помешать приходу дня.
Его сердце гулко стучало, отдаваясь в висках, паху и под ложечкой. Он пытался успокоить его, снова начав перебирать имена, одно имя под каждый удар сердца. Уилли Мак-наб, Бобби Макнаб, Джорди Макнаб… Слава Богу, молодой Рэбби Макнаб был в безопасности, дома. Уилл Фрэзер, Эван Фрэзер, Джефри Макклюр… а братьев Джорджа и Сорли считал? Сев поудобнее, он слабо улыбнулся и сразу же почувствовал боль в груди. Муртаг. О старина, по крайней мере, за тебя я не беспокоюсь. Уильям Муррей, Руфус Муррей, Джорди, Уоллас, Саймон…
