Глаза Джейми были устремлены на прыгающее пламя, а его тень неподвижно лежала на стене.
— Он не просил меня об этом.
Это была правда. Карл устранил необходимость такой клятвы, вписав его имя в свой Союз. Но все же тот факт, что он не присягал Карлу, значил для Джейми очень много, и я знала об этом. Если ему и придется предать кого-то, пусть это будет не тот, кому он клялся в верности. А то, что весь мир будет думать, что такая клятва существовала, его не беспокоило.
Саймон снова прорычал что-то нечленораздельное. Без искусственных зубов его нос и подбородок почти сомкнулись. От этого лицо казалось как-то странно укороченным.
— Тогда ничто не мешает тебе пришягнуть мне как главе твоего клана, — спокойно произнес он. Шевелящийся хвост стал менее виден, но все же был заметен. Я почти слышала, какие мысли бродят на мягких лапках у него в голове. Если Джейми присягнет ему, а не Карлу, власть Ловата возрастет. Возрастет и его богатство: как предводитель он потребует часть дохода с Лаллиброха. Перед ним замаячило блестящее будущее в виде герцогства.
— Ничто, кроме моего собственного желания, — согласился Джейми. — А это препятствие совсем небольшое, не так ли? — Он еще больше прищурился.
— Гм… — Глаза Ловата были почти закрыты. Время от времени он медленно поводил головой из стороны в сторону. — О да, парень, ты действительно шин швоего отца. Упрям как бык и так ше туп. Я шнал, что Брайен ничего не унаследовал от той шлюхи, кроме глупошти.
Джейми рванулся вперед и схватил с тарелки буковые зубы.
— Тебе бы лучше снова надеть их, дурень, — грубо сказал он. — Я не понимаю, что ты говоришь.
Губы старика раздвинулись в безрадостной улыбке, так что стал виден желтый обломок зуба в нижней челюсти.
— Ты не шоглашен? Тебе непонятна эта шделка? — Он бросил на меня быстрый взгляд, усмотрев во мне еще одного возможного участника игры. — Это клятва во имя чести твоей жены.
Джейми рассмеялся, все еще сжимая зубы в руке.
— Вот как? Ты что, собираешься изнасиловать ее здесь, у меня на глазах, а дед? — Джейми презрительно откинулся назад, придерживаясь рукой за стол. — Давай попробуй, а когда она разделается с тобой, я пришлю тетю Фрэнсис подмести то, что от тебя останется.
Дед спокойно взглянул на Джейми.
— Не я, парень. — Он повернул голову в мою сторону и криво усмехнулся беззубым ртом. — Хотя я сделал бы это с удовольствием. — Я увидела жадный блеск его глаз, и мне захотелось покрепче запахнуть на груди плащ, но, к сожалению, его на мне не было.
— Ты знаешь, сколько мужчин здесь, в Биафорте, Джейми? И сколько таких, кто не откажется от твоей английской ведьмы? Ты не можешь охранять ее днем и ночью.
Джейми медленно выпрямился. Его большая тень на стене повторила его движение. Он бесстрастно уставился на старого Саймона.
— О, тут мне беспокоиться не о чем, дед, — мягко сказал он. — Моя жена не обычная женщина. Ты ведь знаешь, она умная. И она Белая Дама, как Дэйм Элизет.
Я никогда не слышала о Дэйм Элизет, но лорд Ловат явно слышал. Его голова дернулась, глаза широко раскрылись от ужаса. Он открыл рот, но прежде чем успел что-то сказать, Джейми продолжил, на этот раз с нескрываемой злобой:
— У мужчины, который заключит ее в свои нечестивые объятия, половые органы отпадут, как обмороженное яблоко, а его душа будет вечно гореть в аду. — Джейми оскалил зубы и резко выбросил руку вперед: — Вот так. — Буковая челюсть со стуком упала в самую середину огня и зашипела.
За два столетия до происходящих событий большинство жителей южной Шотландии приняло пресвитерианство. Некоторые кланы северной и северо-западной Шотландии последовали их примеру, но другие, например Фрэзеры и Макензи, сохранили свою католическую веру. Особенно Фрэзеры благодаря их крепким фамильным связям с католической Францией.
В Биафортском замке была небольшая церквушка, где молился сам граф и члены его семьи, но местом погребения всех Ловатов служило Биалийское аббатство, изрядно разрушенное временем; пол в алтаре, лишенном крыши, плотно устилали могильные камни.
Это было тихое место, и, несмотря на холодную, промозглую погоду, я иногда там прогуливалась. Не знаю, таил ли старый Саймон какие-нибудь планы по отношению ко мне или испугался слов Джейми, сравнившим меня с Дэйм Элизет — оказалось, это была легендарная «белая женщина», или целительница, шотландский эквивалент Белой Дамы, — но больше никаких угроз я не слышала. Кроме того, я была уверена, что никто не посмеет напасть на меня среди надгробных камней умерших Фрэзеров.
Однажды, через несколько дней после сцены в кабинете, я шагнула в пролом стены, окружающей разрушенное аббатство, и сразу обнаружила, что я здесь не одна. К порыжевшему могильному камню прислонилась молодая женщина, которую я видела у дверей кабинета Ловата. Ноги ее были вытянуты, как у аиста, руками она обхватила себя, чтобы согреться.
Я было повернула в сторону, но она увидела меня и знаком подозвала к себе.
