Мне удалось влить в рот Мэри еще одну довольно большую дозу макового сиропа. Она забылась в жалких окровавленных обрывках своей одежды, предоставив мне наконец возможность услышать, о чем говорят Джейми, генерал и мистер Хоукинс.
Алексу хватило благоразумия оставаться без сознания, и я уложила его на полу возле Мэри. Они лежали рядом, как пара мертвых макрелей, и напоминали Ромео и Джульетту, тоже некогда лежавших у всех на виду и являвших собой укор родственникам. Эту иллюзию разрушил мистер Хоукинс.
— Она погибла! — вскричал он. — Вы погубили мою племянницу! Виконт теперь ни за что не женится на ней! Грязный шотландец! И твоя проститутка. — Он указал на меня. — Шлюха! Сводница! Заманили невинную девушку в свое логово, чтобы удовлетворить похоть какого-то мерзавца! Да вы просто…
Долго сдерживающий себя Джейми взял мистера Хоукинса за плечо, повернул лицом к себе и ударил прямо в мясистую челюсть. И теперь стоял, задумчиво потирая кисть, глядя, как закатываются глаза толстого виноторговца. Мистер Хоукинс отлетел к стене и медленно сполз по ней на пол.
Джейми направил холодный взгляд синих глаз на генерала д’Арбанвилля. Тот, увидав, какая судьба постигла Хоукинса, благоразумно опустил винную бутылку, которой было замахнулся, и отступил назад.
— Ну давайте, продолжайте! — раздался голос за моей спиной. — Почему вы остановились, Туарах? Бейте всех троих! Громите всех!
И генерал, и Джейми, оба с неприязнью посмотрели на говорившего.
— Убирайтесь, Сен-Жермен, — сказал Джейми. — Это не ваше дело.
Его голос звучал спокойно, но громко. Он говорил так, чтобы слышали все стоящие и внизу и наверху. В плечах его камзол лопнул по швам, и сквозь дыры виднелась белая льняная рубашка.
Сен-Жермен скривил губы в вежливой усмешке. Ему нравилось быть в центре внимания.
— Не мое дело? Как подобные происшествия могут не быть делом любого общественно мыслящего человека? — Его довольный взгляд скользнул по толпе, стоявшей внизу. — В конце концов, если гость его величества имеет такое превратное представление о гостеприимстве, что устраивает бордель в своем доме, разве это не… Нет! Вы этого не сделаете! — закричал он, едва Джейми сделал шаг в его сторону.
Неожиданно в руке графа блеснул клинок, как по волшебству появившийся из накрахмаленных манжет рубашки. Я увидела, как у Джейми сжались губы, напряглись и поднялись плечи под разорванной одеждой — он был готов к бою.
— Сейчас же прекратите! — раздался властный окрик, и оба Дюверни, старший и младший, стали проталкиваться на лестничную площадку.
Молодой Дюверни повернулся, чтобы люди на лестнице могли его слышать.
— Вы! — обратился Дюверни-старший к Сен-Жермену. — Если вы хоть немного общественно мыслящий человек, как вы утверждаете, лучше займитесь делом и разгоните толпу, собравшуюся внизу.
С минуту Сен-Жермен и банкир сверлили друг друга взглядом. Смелость Сен-Жермена куда-то улетучилась. Он молча повернулся и пошел вниз, расталкивая всех и призывая разойтись.
Несмотря на все усилия, гости, привлеченные скандалом, разошлись, только когда явились королевские гвардейцы.
Очнувшийся к этому времени мистер Хоукинс выдвинул против Джейми сразу два обвинения: в похищении его племянницы и сводничестве. В какой-то момент мне казалось, что Джейми снова ударит его. Мышцы под тонким бархатом камзола напряглись, но, поразмыслив, он не стал это делать.
После долгих объяснений Джейми дал согласие ехать в управление охраны, которое находилось в Бастилии, видимо, чтобы самому дать там объяснения по поводу того, что произошло у него в доме.
Алекса Рэндолла, бледного, обессилевшего и абсолютно не понимавшего, что происходит, тоже увели. Герцог этого не видел: он поспешно сел в свою карету и уехал еще до появления гвардейцев. Какова бы ни была его дипломатическая миссия, причастность к скандалу могла только навредить.
Бедную Мэри Хоукинс, которая все еще была без сознания, завернули в одеяло и увезли в дом ее дяди.
Меня тоже хотели забрать в управление, но Джейми решительно воспротивился, и, учитывая мое положение, меня оставили дома. Видя, что Джейми настроен серьезно и вот-вот опять пустит в ход кулаки, гвардейский капитан отступился, но с условием, что я не уеду из города. Хотя в идее покинуть Париж были свои привлекательные стороны, я все равно не смогла бы уехать без Джейми и без колебаний дала слово чести.
Пока гости толпились в прихожей, разыскивая свои шляпы и плащи, Мурта стоял у дверей. На его лице была написана решимость. Определенно, он собирался следовать за Джейми всюду, куда бы ни пришлось. И я облегченно вздохнула. Мой муж, по крайней мере, не будет один. А он наклонился и шепнул мне на ухо:
— Не волнуйся, англичаночка, я скоро вернусь. Если что-нибудь случится… — Мгновение он колебался, но твердо договорил: — Нет, в этом не будет необходимости, но если тебе понадобится друг, иди к Луизе де ла Тур.
— Хорошо.
У нас хватило времени лишь обменяться поцелуем, и его увели.
