Я открыла свой медицинский саквояж и стала перебирать баночки и коробочки: репейник, скользкий ильм, плющ… А, вот! Я взяла небольшую стеклянную баночку, полученную от месье Форе, и, отвинтив крышку, осторожно понюхала. Целебные мази быстро портятся, но в эту для лучшей сохранности было добавлено значительное количество соли. У мази был приятный запах и красивый бледно-желтый цвет — цвет свежего крема.
Я подцепила лопаточкой немного снадобья и осторожно нанесла на мышцы бедра, еще более приподняв при этом килт Джейми. Нога была теплой, но не горячей, как при воспалении. Она излучала обычное тепло молодого, крепкого и здорового мужского тела. Я осторожно втирала крем в кожу, ощущая выпуклость твердых мускулов, крепость мышц и сухожилий.
Джейми слегка застонал, когда я надавила посильнее.
— Больно? — спросила я.
— Да, немного, но продолжай, — ответил он. — Уже становится легче. Я не признался бы в этом никому, кроме тебя, англичаночка, но это было великолепно. Мне никогда не доводилось испытывать ничего подобного.
— Рада, что ты остался доволен собой, — сухо ответила я, беря вторую порцию мази. — Я тоже интересно провела время.
Не прекращая массажа, я рассказала ему о предложении герцога Сандрингема. Морщась от боли, так как я надавливала на больное место, он промычал в ответ:
— Значит, Колум был прав, говоря, что этот человек мог помочь избавиться от обвинений, выдвинутых против меня.
— Судя по всему, да, но, я думаю, вопрос в том, захочешь ли ты принять его покровительство?
В ожидании ответа я старалась ничем не выдать своего волнения. Я заранее знала, каким он будет. Семейство Фрэзер известно своим упрямством, и, хотя мать Джейми была Маккензи, сам он был Фрэзером до кончиков ногтей.
Вбив себе в голову, что должен во что бы то ни стало остановить Карла Стюарта, он вряд ли откажется от этой мысли. И все же мне казалась весьма соблазнительной возможность вернуться домой, в Шотландию, к спокойной жизни.
Словно прочитав мои мысли, Джейми фыркнул:
— Ну хорошо, я скажу тебе, англичаночка. Если бы я был уверен, что Карл Стюарт сможет добиться успеха и избавить Шотландию от власти англичан, я отдал бы все свои земли, свободу и даже жизнь, чтобы помочь ему. Но, будучи отпрыском королевского рода, он всего лишь напыщенный глупец. У меня нет иного выхода, как только остаться здесь. И я обязан с благодарностью отвергнуть предложения его светлости.
— Я знала, что ты ответишь именно так, — сказала я, слегка надавив на бедро.
Он улыбнулся, взглянул на мою руку, измазанную желтоватой мазью:
— Что это за снадобье?
— Месье Форе дал мне его. Он не сказал, как оно называется. Я не думаю, что оно содержит какие-нибудь активные ингредиенты, но это замечательный жирный крем.
Тело Джейми у меня под руками напряглось, и он взглянул через плечо на голубую баночку.
— Тебе дал ее месье Форе? — спросил он.
— Да, — удивленно ответила я. — А в чем дело?
Вместо ответа он отвел в сторону мои вымазанные кремом руки и, свесив ноги с кровати, потянулся за полотенцем.
— А на крышке баночки есть изображение геральдической лилии? — спросил он, вытирая мазь.
— Да, есть. Что-то не так с этой мазью?
На лице у него появилось необычное выражение, нечто среднее между испугом и радостью.
— Я бы не сказал, что здесь что-то не так, англичаночка, — ответил он.
Растерев ногу так, что рыжеватые кудрявые волосики поднялись на ней дыбом, он отбросил полотенце в сторону и задумчиво посмотрел на баночку.
— Месье Форе, должно быть, очень ценит тебя, англичаночка. Это очень дорогая мазь.
— Но…
— Нет, конечно же, я отдаю должное этому снадобью, — заверил он меня. — Но сознание того, что я мог бы стать одним из его ингредиентов, вызывает у меня какое-то странное чувство.
— Джейми… — Голос у меня сорвался. — Что представляет собой эта мазь?
Я схватила полотенце, торопливо вытирая руки, покрытые ценной мазью.
— Жир повешенного, — неохотно ответил он.
Я пребывала в полной растерянности, но постепенно пришла в себя.
— Ты имеешь в виду…
По телу побежали мурашки, а волосы на голове зашевелились.
— Именно так. Жир, вытопленный из повешенных преступников. — Джейми говорил весело, быстро овладев собой, в то время как я совершенно утратила самообладание. — Говорят, очень помогает при ревматизме и болях в суставах.
Я вспомнила, с какой тщательностью месье Форе собирал извлеченные в ходе операции частицы организма пациентов в «Обители ангелов», и многозначительный взгляд, которым Джейми одарил хирурга в тот вечер, когда месье проводил меня до дома.
Ноги сделались ватными, внутри все похолодело.
— Джейми, черт возьми, да кто же такой этот месье Форе? — вскричала я.
На лице Джейми появилось еще более веселое выражение.
— Он палач, англичаночка. Я думал, ты знаешь.
С конюшенного двора, куда Джейми отправился отмываться, он вернулся, дрожа от холода. Но ему необходимо было более основательное омовение, чем можно позволить себе в раковине спальни.
— Не волнуйся, все в порядке, — заверил он меня, скинув рубашку и скользнув обнаженным под одеяло.
