Джейми тут же отпустил меня. Росс оставил пленника и поспешил за моим плащом, незаметно соскользнувшим у меня с плеча во время облавы на шпиона и валяющимся где-то поблизости на земле. Джейми выдернул из плаща пояс и связал им мне руки за спиной, затем взял у Росса плащ, надел его на меня и тщательно застегнул. Отступив на несколько шагов, он насмешливо поклонился мне и вновь обратился к своему пленнику.
— Даю тебе слово, что этой леди не грозят мои притязания, — сказал он тоном, с трудом сдерживающим гнев и неудовлетворенную страсть.
Но я-то прекрасно понимала, что за напускным гневом он изо всех сил старался спрятать неуемное желание рассмеяться. Я готова была убить его в этот момент.
С окаменевшим лицом юноша сухими отрывистыми фразами отвечал на вопросы Джейми.
Его звали Уильям Грей. Он был вторым сыном виконта Мелтона. Он прикомандирован к отряду в двести человек, двигавшемуся в Думбар, на соединение с армией генерала Коупа. Отряд разбил лагерь в трех милях отсюда к западу. Он, Уильям, решил прогуляться по лесу, заметил свет нашего костра и пошел выяснить, кто его разжег. Нет, с ним никого не было. Да, отряд располагает тяжелым вооружением, шестнадцатью оружейными повозками и двумя шестнадцатидюймовыми мортирами. Большая часть солдат вооружена мушкетами. Кроме того, в состав отряда входит кавалерийская рота, насчитывающая тридцать солдат с лошадьми.
Юноша изнемогал от сыпавшихся на него бесконечных вопросов и от боли в сломанной руке, но от предложения присесть отказался. Он лишь слегка прислонился к стволу дерева, чтобы удобнее было поддерживать руку.
Допрос продолжался около часа. Джейми снова и снова задавал одни и те же вопросы, уточняя отдельные детали, добиваясь полной ясности во всем, что его интересовало, и абсолютной правдивости показаний. Наконец, удовлетворенный, он глубоко вздохнул и отвернулся от юноши, который теперь тяжело опустился на землю под развесистым дубом. Не говоря ни слова, Джейми протянул ладонь Мурте, и тот, обычно понимавший Джейми без слов, вложил в нее пистолет.
Повернувшись спиной к пленнику, Джейми занялся проверкой оружия. Свет костра отбрасывал огненные блики на черный металл.
— В голову или сердце? — небрежно спросил Джейми, закончив осмотр пистолета.
— Что? — очнувшись от задумчивости, спросил юноша.
— Я собираюсь застрелить тебя, — терпеливо объяснил Джейми. — Вражеских лазутчиков обычно вешают, но, принимая во внимание твою галантность, я хочу подарить тебе легкую, быструю смерть. Куда ты предпочитаешь получить пулю — в голову или в сердце?
Юноша выпрямился, расправил плечи.
— О да. Да, конечно.
Он облизнул пересохшие губы, проглотил подкативший к горлу комок.
— Я думаю… в сердце. Спасибо, — спохватившись, добавил он, вскинул голову и крепко сжал губы, не утратившие еще детской припухлости.
Джейми кивнул и взвел курок пистолета; этот звук эхом отозвался в тиши под сенью дуба.
— Подождите! — вдруг произнес пленник.
Джейми с любопытством взглянул на него, держа пистолет на уровне груди юноши.
— Чем вы можете гарантировать, что не станете досаждать этой леди после того, как я… умру? — с вызовом спросил юноша, оглядывая собравшихся вокруг воинов.
Его здоровая рука решительно сжалась в кулак, но тем не менее дрожала.
Джейми издал какой-то неясный звук, который искусно сумел превратить в чихание, опустил пистолет и, изобразив на лице железное спокойствие, торжественно произнес с весьма заметным от напряжения шотландским акцентом:
— Малыш, я могу дать тебе слово, но, наверное, ты вряд ли поверишь слову… — губы его невольно скривились, — шотландского ублюдка. Но может, поверишь заверениям самой леди?
Он повел бровью в мою сторону, и Кинкейд тут же бросился неуклюже освобождать меня от кляпа во рту.
— Джейми! — яростно воскликнула я, как только почувствовала, что мой рот наконец-то свободен. — Это бесчестно! Как ты можешь так поступать? Ты… ты…
— Трус, — подсказал он мне. — Или шакал, если тебе это больше нравится. Как ты думаешь, Мурта, — спросил он, повернувшись к своему верному помощнику, — кто я — трус или шакал?
Мурта брезгливо поморщился.
— Я назову тебя сучьим потрохом, если ты немедленно не развяжешь руки женщине!
Джейми с виноватым видом повернулся к пленнику:
— Я должен просить прощения у своей жены за то, что вынудил ее стать соучастницей обмана. Уверяю тебя, она действовала не по своей воле.
Он печально оглядел при свете костра прокушенную руку.
— Ваша жена?
Изумленный взгляд юноши лихорадочно сновал между мною и Джейми.
— Смею тебя заверить, — продолжал Джейми, — что, хотя эта леди и оказала мне честь, разделив со мной ложе, она никогда не делала этого по принуждению. И не будет.
A потом, обращаясь к Кинкейду, коротко добавил:
— Пока не развязывай ее.
— Джеймс Фрэзер, — процедила я сквозь стиснутые зубы, — если ты тронешь этого мальчика хоть пальцем, ты никогда не приблизишься к моему ложу.
Одна бровь Джейми слегка приподнялась, зубы блеснули при свете костра.
