Старик сразу ухватился за эти слова, как кошка, поймавшая мышь. Я почти видела, как шевелится его хвост, когда он смотрел на Джейми своими глубоко посаженными глазами, поблескивающими из-под прищуренных век.
Взгляд Джейми был устремлен на прыгающее пламя, а его тень неподвижно лежала на стене.
— Он не просил меня об этом.
Это была правда. Карл устранил необходимость такой клятвы, вписав его имя в свой союз. Но все же тот факт, что он не присягал Карлу, значил для Джейми очень много, и я знала об этом. Если ему и придется предать кого-то, пусть это будет не тот, кому он клялся в верности. А то, что весь мир будет думать, что такая клятва существовала, его не беспокоило.
Саймон снова прорычал что-то нечленораздельное. Без искусственных зубов его нос и подбородок почти сомкнулись. От этого лицо казалось как-то странно укороченным.
— Тогда ничто не мешает тебе пришягнуть мне как главе твоего клана, — спокойно произнес он.
Шевелящийся хвост стал менее виден, но все же был заметен. Я почти слышала, какие мысли бродят на мягких лапках у него в голове. Если Джейми присягнет ему, а не Карлу, власть Ловата возрастет. Возрастет и его богатство: как предводитель он потребует часть дохода с Лаллиброха. Перед ним замаячило блестящее будущее в виде герцогства.
— Ничто, кроме моего собственного желания, — согласился Джейми. — А это препятствие совсем небольшое.
Он еще больше прищурился.
— Ммфм… — Глаза Ловата были почти закрыты. Время от времени он медленно поводил головой из стороны в сторону. — О да, парень, ты дейштвительно шин швоего отца. Упрям как бык и так же туп. Я жнал, что Брайен ничего не мог получить от той шлюхи, кроме дураков.
Джейми рванулся вперед и схватил с тарелки буковые зубы.
— Тебе бы лучше снова надеть их, дурень! — грубо сказал он. — Я не понимаю, что ты говоришь.
Губы старика раздвинулись в безрадостной улыбке, так что стал виден желтый обломок зуба в нижней челюсти.
— Ты не шоглашен? Тебе непонятна эта шделка? — Он бросил на меня быстрый взгляд, усмотрев во мне еще одного возможного участника игры. — Твоя клятва против чешти твоей жены.
Джейми рассмеялся, все еще сжимая зубы в руке.
— Вот как? Ты что, собираешься изнасиловать ее здесь, у меня на глазах, а, дед? — Джейми презрительно откинулся назад, придерживаясь рукой за стол. — Давай попробуй, а когда она разделается с тобой, я пришлю тетю Фрэнсис подмести то, что от тебя останется.
Дед спокойно взглянул на Джейми.
— Не я, парень. — Он повернул голову в мою сторону и криво усмехнулся беззубым ртом. — Хотя я шделал бы это с удовольштвием.
Я увидела жадный блеск его глаз, и мне захотелось покрепче запахнуть на груди плащ, но, к сожалению, его на мне не было.
— Ты жнаешь, школько мужчин ждешь, в Бофорте, Джейми? И школько таких, кто не откажется от твоей английшкой ведьмы? Ты не можешь охранять ее днем и ночью.
Джейми медленно выпрямился. Его большая тень на стене повторила это движение. Он бесстрастно уставился на старого Саймона.
— О, тут мне беспокоиться не о чем, дед, — мягко сказал он. — Моя жена не обычная женщина. Ты ведь знаешь, она умная. И она Белая Дама, как Дама Элизет.
Я никогда не слышала о Даме Элизет, но лорд Ловат явно слышал. Его голова дернулась, глаза широко раскрылись от ужаса. Он открыл рот, но, прежде чем успел что-то сказать, Джейми продолжил, на этот раз с нескрываемой злобой:
— У мужчины, который заключит ее в свои нечестивые объятия, половые органы отпадут, как обмороженное яблоко, а его душа будет вечно гореть в аду.
Джейми оскалил зубы и резко выбросил руку вперед.
— Вот так.
Буковая челюсть со стуком упала в самую середину огня и зашипела.
За два столетия до происходящих событий большинство жителей Южной Шотландии приняло пресвитерианство. Некоторые кланы Северной и Северо-Западной Шотландии последовали их примеру, но другие, например Фрэзеры и Маккензи, сохранили свою католическую веру. Особенно Фрэзеры, благодаря их крепким фамильным связям с католической Францией.
В Бофортском замке была небольшая церквушка, где молился сам граф и члены его семьи, но местом погребения всех Ловатов служило Болийское аббатство, изрядно разрушенное временем; пол в алтаре, лишенном крыши, плотно устилали могильные камни.
Это было тихое место, и, несмотря на холодную промозглую погоду, я иногда там прогуливалась. Не знаю, таил ли старый Саймон какие-нибудь планы по отношению ко мне или испугался слов Джейми, сравнившим меня с Дамой Элизет — оказалось, это была легендарная «белая женщина», или целительница, шотландский эквивалент Белой Дамы, — но больше никаких угроз я не слышала. Кроме того, я была уверена, что никто не посмеет напасть на меня среди надгробных камней умерших Фрэзеров.
