— Его высочество ведет здесь очень уединенный образ жизни, — говорил Джаред, подцепляя на вилку последнего скользкого от масла угря. — Он не может позволить себе появляться в обществе до тех пор, пока король не примет его официально. А потому редко выходит из дому и видится с крайне ограниченным кругом людей, за исключением, разумеется, сторонников отца, которые приходят засвидетельствовать свое почтение.
— А я слышала совсем обратное, — решила вмешаться я.
— Вот как?
На меня удивленно уставились две пары глаз, а Джаред даже отложил вилку, оставив в покое последнего угря.
Джейми приподнял бровь.
— Что же ты слышала, англичаночка, и от кого?
— От слуг, — ответила я и занялась своим угрем.
Увидев, как помрачнел Джаред, я вдруг впервые поняла, что сплетничать с горничными — занятие для дамы не слишком достойное.
«Ну и черт с ним, — с некоторой долей злорадства подумала я. — А что еще остается делать?»
— Горничная сказала, что его высочество принц Карл часто посещает принцессу Луизу де ла Тур де Рохан, — сказала я, подцепив угря на вилку, и стала медленно жевать.
Изумительно изысканное блюдо, однако я всегда относилась к угрям с некоторым недоверием: они казались мне живыми. Разжевала, проглотила… Нет, вроде бы ничего, все в порядке.
— В отсутствие ее мужа, разумеется, — добавила я.
Джейми, похоже, позабавила эта сплетня, Джаред же смотрел на меня с ужасом.
— Принцессу? — переспросил он. — Мари Луизу Генриетту Жанну де ла Тур д’Оверн? Но семья ее мужа — приближенные короля.
Он задумчиво провел ладонью по губам, отчего на ней остался жирный след.
— Это очень опасно… — пробормотал он, словно разговаривая сам с собой. — Интересно, этот ничтожный дурак… Но нет, он все же не настолько глуп… Должно быть, это просто по неопытности, он не так часто бывает в обществе, и потом, в Риме все по-другому. И все же…
Он замолк и вопросительно взглянул на Джейми.
— Вот тебе первое задание, друг мой. Ты почти одного возраста с его высочеством, но у тебя есть опыт жизни в Париже, и, смею польстить себе, моя выучка тоже не прошла даром. — Он бегло улыбнулся Джейми. — Ты можешь подружиться с его высочеством, помочь ему наладить отношения с полезными людьми. Большинство из них тебе уже знакомы. А также объяснить его высочеству, как можно тактичнее, что ухаживание за этой дамой может нанести огромный вред и помешать осуществлению целей его отца.
Джейми рассеянно кивнул, мысли его были где-то далеко.
— A как наша горничная узнала о похождениях его высочества, англичаночка? — спросил он. — Она ведь выходит из дому не чаще чем раз в неделю, и то только в церковь, верно?
Я покачала головой и поспешно проглотила очередной кусок, прежде чем ответить:
— Насколько я поняла, посудомойке рассказал это поваренок с кухни, который, в свою очередь, слышал это от конюшенного, а тот — от лакея соседей. Не знаю, сколько еще людей посвящено в эту тайну, но семья де ла Тур живет всего в трех домах от нас. Полагаю, что и принцесса о нас все знает, — весело добавила я. — По крайней мере, если любит судачить со своими посудомойками.
— Дамы не вступают в беседу с посудомойками, — холодно заметил Джаред и многозначительно сузил глаза, давая Джейми понять, что тот должен призвать свою жену к порядку.
Я заметила, как дрогнул уголок губ у Джейми, но он лишь отпил еще глоток «Монтраше» и, сменив тему, начал обсуждать последнюю сделку Джареда — поставку рома кораблем с Ямайки.
Когда Джаред позвонил, чтобы убрали посуду и принесли бренди, я извинилась и встала из-за стола. Джаред имел привычку курить за бренди длинные черные сигары с обрезанными концами, и у меня возникло подозрение, что, как бы тщательно ни пережевывала я угрей, они непременно попросятся обратно, стоит мне вдохнуть вонючий густой дым.
Лежа в постели, я, без особого, впрочем, успеха, старалась выбросить из головы угрей. Закрыла глаза и стала думать о Ямайке — о чудесных белых пляжах, залитых тропическим солнцем. Но мысли о Ямайке навели на мысль о «Вильгельмине», потом — о кораблях и море, и перед глазами снова неотвратимо возникли огромные угри: они корчились и извивались в зеленых водорослях. А потому я с облегчением приветствовала появление в спальне Джейми и даже радостно привстала в постели.
— Фу! — Он облокотился спиной о запертую дверь, обмахиваясь кружевным концом своего жабо. — Чувствую себя копченой сосиской. Я очень люблю Джареда, но тем не менее буду счастлив, когда он увезет свои вонючие сигары в Германию.
— Раз от тебя пахнет сигарой, ко мне не подходи, — сказала я. — Угри не выносят дыма.
— Можно ли винить их в этом! — Он снял сюртук и расстегнул рубашку. — А знаешь, у меня появилась идея, — признался он, косясь на дверь и стаскивая рубашку. — А на мысль натолкнули пчелы.
— Пчелы?!
