«Через двести пятьдесят метров поверните налево… вы сошли с маршрута… первый съезд направо… возьмите левее… развернитесь… через полтора километра поверните направо… вы сошли с маршрута!» – бубнил он с глубокой обидой, что Рина никуда не разворачивается и вообще летит над домами.
Примерно в трех-четырех кварталах от парка начало твориться что-то непонятное. Вначале Гавр заволновался и стал прижиматься к домам, а затем Рина увидела, как в освещенных луной тучах мелькнуло несколько парных точек. Рине стало не по себе. Она направила Гавра к земле и, держась над трамвайными рельсами так низко, что могла врезаться в трамвай, окажись он на ее пути, добралась до парка.
«Вы прибыли в конечную точку маршрута!» – похвастался навигатор, без зазрения совести приписывая все заслуги себе. Рина выключила его и забросила в рюкзак, взамен достав шнеппер. Парк за оградой казался темным. Во мраке ползали какие-то мелкие светлячки, и их было очень много. «Фонари!» – поняла Рина. Она сопоставила это с гиелами в небе, и настроение у нее резко испортилось.
Гавр бесшумно перемахнул через забор и теперь просовывал между прутьями морду, дожидаясь Рину и поскуливая. Рине ничего не оставалось, как лезть за ним. Поднимая руки, чтобы схватиться за прутья забора, она увидела погасшего
Гавр вертелся вокруг своей оси, протаптывая площадку для ночного отдыха. Однако Рина знала, что отдыхать ему не придется.
– Ищи! – приказала она Гавру, тревожно косясь на ползающих по парку светлячков.
Гавр смотрел на нее, развесив уши.
– Закладку ищи! – повторила Рина. – Ну что тут непонятного? Закладку!
Гавр вывалил язык и попытался лизнуть ее в нос. Ему льстило, что вот, с ним разговаривают. Должно быть, говорят что-то умное, голос звучит ласково. Приятно все-таки! Рина чуть не придушила его. Разве она за этим примчалась сюда ночью, чтобы Гавр тупил и пускал слюни? Не зная, как навести его на верную мысль, она скатала снежок и бросила его в темноту.
– Ищи! Понял? Ну! Принеси!
Гавр метнулся за снежком, но вернулся не с ним, а с обломком детской лопаты, которую не отдал, а принялся разгрызать, помогая себе лапами. Рина похвалила его и бросила еще один снежок.
– Молодец!.. А теперь другое ищи!
Гавр вскочил и огромными прыжками-перелетками метнулся, но не к снежку, а в противоположную сторону. Боясь его потерять, Рина кинулась следом, шипя: «Стой! Да куда ты?» Кричать она не решалась, чтобы не услышали берсерки. Да притом Гавр и не услышал бы. Он был из тех удивительных экземпляров, которые слышат только то, что им выгодно. Когда выгодно – услышат и шепот, и шевеление губ, когда не выгодно – не услышат и вопль в полицейский матюгальник.
Несколько раз Гавр менял направление. Метался то вправо, то влево, останавливался и нетерпеливо приникал к снегу носом, как пес, ищущий потерянный след. Потом снова принимался бежать. Рина находила Гавра по треску ветвей и движениям темного силуэта на снегу. Ей казалось, что они пробежали не менее трети парка, когда Гавр метнулся к ограде и остановился. Задыхаясь, Рина нагнала его и увидела, что Гавр роет. Он рыл, как роют собаки, осев на задние лапы, а передними яростно раскидывая снег, одновременно помогая себе мордой. Когда снег попадал ему в нос, Гавр сердито чихал.
Почему-то Рина решила, что он снова нашел дохлую кошку.
– Фу! – крикнула она. – Фу!
Гавр перестал рыть и оторвал от снега морду. Губами – именно губами – потому что клыки для этой цели не подходили, он что-то держал. Ровное бело-голубое сияние освещало изнутри рот гиелы, как это бывает у ребенка, когда он сунет себе в рот зажженный фонарик.
– Ты чокнутая гиела, которая ищет закладки! – тихо воскликнула Рина.
Она присела на корточки и зашептала:
– А ну отдай! Отдай!
Гавр отскочил и, присев на задние лапы, отпрыгнул, призывая Рину догонять и отбирать. Рина остановилась. Единственным способом отобрать что-либо у Гавра было притвориться, что вещь не имеет для тебя никакой ценности. Тогда появлялся шанс, что и Гавр постепенно охладеет и бросит надоевшую игрушку. Вот и сейчас Рина притворялась, что ей плевать на закладку, а Гавр притворялся, что для него не существует удовольствия большего, чем держать ее в губах и ни с кем не делиться. Примерно с минуту молодая гиела и ее хозяйка манипулировали друг другом, тщательно выискивая в сопернике слабину. Рина отворачивалась спиной, делая вид, что презирает закладку настолько, что не прикоснется к ней за все радости мира, а Гавр забегал по снегу и дразнил ее. Под конец Гавр увлекся и мотнул мордой слишком сильно. Из его губ вылетела сияющая прозрачная пластинка, слипшаяся вдвое. Сразу перестав презирать закладки, Рина бросилась животом на снег и накрыла ее ладонью.
