— Нет, Андрей, — вмешался в разговор Родин, — малолетки тут ни при чём. Во-первых, по всему видно, что убийца был один. И рядом с трупом, и на месте убийства — следы одного человека. Во-вторых, способ убийства один, практически профессиональный удар ножом, малолетки истыкали бы его ножом как ёжика. В-третьих, эта голова… как убийца отделил её от тела. и кисть тоже. Так что, Андрюха, человек он хладнокровный, расчётливый, который всё заранее предусмотрел, и искать его придётся долго и упорно. Один только просчёт, но очень большой, он допустил.
— Какой просчёт, Сергей? — спросил Мурин, — вроде всё безукоризненно выполнил.
— Да голова эта, Юра. Понимаешь, не смог он отказать себе в удовольствии продемонстрировать свою силу, устрашить кого-то.
— Кстати, Андрей, я бы на твоём месте прямо сейчас выставил у дома пост скрытого наблюдения, потому что когда убийца осознает, какую он оплошность совершил, то почти наверняка предпримет попытку убрать свидетеля. А если мы там поимеем второе убийство, то и концы в воду, отыскать его потом вообще вряд ли возможно будет.
— Вот чёрт, — ругнулся Пряхин, — как я сам-то не догадался. Мужики, вы посидите тут, а я мигом смотаюсь, организую наблюдение. — С этими словами Пряхин встал и торопливо вышел из гаража. Компания продолжала общение уже на отвлечённые темы.
Утро следующего дня выдалось, как специально, хмурым, моросил мелкий дождь, было холодно.
На планёрке Саенко, под стать погоде, был хмурым и неразговорчивым. По всему было видно, что с утра ему уже досталось от вышестоящего начальства.
— В общем так, — сказал он без всякого предисловия, — у нас есть ровно неделя, чтоб раскрыть это преступление. Если оно не будет раскрыто, я пойду на заслуженный отдых. А если пойду я, то уж не сомневайтесь, что с собой я прихвачу как можно больше вашего брата, потому как одному мне скучно. И ещё — убийство на личный контроль министр взял. Думаю, никому объяснять не надо, что это значит. И уж совсем непонятно, как об этом пронюхали корреспонденты с центрального телевидения. Хотя, чего тут непонятного, не зря тут этот Зайченко из газеты отирался. Слил информацию, сучонок, а те теперь репортаж хотят сделать. У нас и так информации кот наплакал, а после репортажа можно и вовсе забыть про раскрытие этого убийства. Значит так, Саенко, Пряхин, создавайте следственно-оперативную группу, включайте туда того, кого посчитаете нужным. Они освобождаются от всех обязанностей и занимаются только убийством. О результатах докладываете мне два раза в день. Закроете до конца недели — выхлопочу вам максимальное поощрение, нет — все поедете в народное хозяйство.
— Вот видишь, а ты боялась, даже юбка не помялась, — подмигнул Пряхин Родину. — Сейчас включим тебя в группу официально, и всё в шоколаде.
— Слышь, Пряхин, на хрен мне такая радужная перспектива — через неделю в народное хозяйство пойти. Мы с тобой, как и договаривались — я тебе помогаю, но Саенко не знает.
— Что-то не узнаю тебя, Родин, то сам на стол Саенко рапорта бросаешь, а тут народного хозяйства испугался.
— Ты божий дар с яичницей не путай, я рапорта бросаю, когда сам на подъёме, когда прицепиться не к чему, чтоб поиметь что-то.
— Корыстный ты человек, Родин, шантажируешь начальство, а мне тут про долг заливаешь.
— А как ты хотел, с голой жопой ёжиков только хорошо ловить, а Саенко не обеднеет, если оперрасходами поделится, чай, не свои отдаёт, а они всё равно все в дело идут.
Как не отбрыкивался Родин, в опергруппу его всё же включили. Пришлось принять этот факт как данность. Единственное, что безапелляционно себе выбил Родин — это работать самостоятельно. Не любил он коллективный труд и разум коллективный не признавал. Кстати сказать, и примеров-то таких не было, чтоб убедить его в обратном. Дескать, смотри, Родин, мы тут коллективно такую серию преступлений раскрыли. Такими показателями, какие были у Родина, даже близко похвастаться никто не мог. Кстати сказать, сам он своими успехами никогда не хвастался, но, если сильно доставали, на место поставить мог.
Собравшись в кабинете Саенко младшего, оперативники стали составлять план неотложных мероприятий.
— Николай, — обратился к Саенко Родин, — я думаю надо 2–3 человек выделить. Пусть всех мясников отрабатывают, сколько их тут будет на рынках, оптовом складе, думаю, 15–20 человек, если уволенных за 1–2 года взять, ещё человек 7. В любом случае, много времени не займет, мы знаем, что рост убийцы 180–185 см, размер обуви 44, так что круг быстро сузится, ну и алиби проверить.
— Согласен, — кивнул Саенко. — Веселов, Семаков, Левин, займитесь этим. Может, заодно и охотников отработать?
— Коля, это нереально, у нас только официально их больше двух тысяч, всему отделу месяц заниматься.
— На телевидение надо как-то информацию дать, — вклинился Пряхин.
— Жалко, голову не покажешь, не разрешат, а может, договоримся?
