– Вы покойник, Кильберхаар. – Увидев, как он побледнел, услышав прозвище, данное ему скальдами, я обрадовалась. – Ангелийцы никогда не забудут вам предательства, навлекшего на нашу землю нашествие варваров. А Вальдемар Селиг попросту провел вас, милорд. С самого начала он не собирался оставлять вас в живых, одержав победу. Он отлично знает, что предавший однажды, предаст не единожды, и ему достанет мудрости не держать при себе меч, способный вонзиться в спину. Я хорошо изучила Селига теми долгими зимними ночами, которые по вашей милости провела в его постели. Не сомневайтесь, вы – покойник при любом исходе войны. Но мы предлагаем вам возможность умереть с честью, стяжав лавры спасителя родной земли.
Исидор д’Эгльмор вскинул голову и горящими глазами уставился на меня.
– И такой вот будущностью ты надеешься меня прельстить,
– Я Федра но Делоне, – тихо ответила я, – и да, я уверена, что такой исход для вас самый лучший, милорд. Ведь если вы отвергнете это предложение и Селиг победит, Мелисанда Шахризай непременно станцует на вашей могиле.
В ту секунду лицо д’Эгльмора исказила гримаса ужаса, как у смертельно раненого, словно он вдруг почувствовал стальное жало в животе и услышал зов смерти. Глаза, сверкающие на застывшем лице, не отрывались от меня. Я разыграла свой козырь и угадала. Он не знал о предательстве Мелисанды.
– Мелисанда с Селигом заодно? – резко спросил он.
– Да, милорд. Я видела письмо, написанное ее рукой. Ее почерк мне хорошо знаком. – Я не смела отвести взгляд от герцога. – Какие бы услуги вы ей не оказали, благодарности можете не ждать.
Ругнувшись, он отвернулся и посмотрел на долину, где сгрудилась его армия. Рядом поскрипывала кожа и бряцала сталь – альбанцы переминались с ноги на ногу, выжидая. Гислен де Сомервилль стоял не шевелясь, как могучий дуб. Друстан задумчиво наблюдал за герцогом. Жослен держался рядом со мной, и я была рада его присутствию.
О чем думал Исидор д’Эгльмор мне неведомо.
– Я тот меч, что вы вонзите в сердце Селига, – наконец сказал он, по-прежнему стоя к нам спиной.
– Да, ваша светлость, – подхватил Гислен. – Меч Камаэля.
Д’Эгльмор сухо усмехнулся.
– Предатель нации станет ее спасителем.
Он застыл без движения, глядя на своих солдат. Они окружили наших парламентеров уже не ради охраны, а чтобы выспросить новости, которые наверняка давным-давно сюда не доходили. В конце концов камаэлиты тоже были ангелийцами, да и нет лучших рассказчиков, чем моряки, за исключением разве что тсыган и мендакантов. До нас донеслись взрывы смеха, когда Парни Федры затянули свою маршевую песню: «Хлещи нас до рубцов и ран…»
– Вы их накормите? – внезапно спросил д’Эгльмор. – Исандра обрубила наши поставки продовольствия, перекрыв все пути в Камлах.
– Да, – тихо ответил Гислен.
Тогда герцог развернулся и посмотрел ему в глаза.
– Что вы предлагаете?
– Предлагаю объединить наши войска и ударить в спину армии скальдов, осаждающей Трой-ле-Мон. – Гислен слабо улыбнулся. – Хорошо бы добраться до самого Селига. Никто не просит тебя в одиночку бросаться на меч, кузен.
– Селиг мой. – Д’Эгльмор говорил спокойно, но его черные глаза сверкали. – Поклянись в этом, и ударим по рукам.
– Клянусь. – Гислен де Сомервилль посерьезнел. – Клянешься ли ты честью Камаэля и именем Благословенного Элуа, что будешь верен Исандре де ла Курсель?
– Я клянусь хранить верность чему угодно, что поможет уничтожить Мелисанду Шахризай, – отрезал Исидор д’Эгльмор.
Гислен посмотрел на меня. Я коснулась бриллианта, пригревшегося на шее, и кивнула.
Это нас устроит.
Спуск в долину к армии д’Эгльмора выдался напряженным. Разум подсказывал, что герцог вряд ли откажется от своих слов – без нашей помощи он не мог и надеяться успешно противостоять скальдам, как, впрочем, и мы без его войска, – но уж слишком хорош был момент, чтобы на нас напасть: наша армия растянулась в длинные цепочки, перемещая вниз по горным тропам не только людей, но и припасы, вьючных мулов и неповоротливые боевые колесницы, с которыми далриады ни в какую не желали расставаться.
Гислен де Сомервилль и Друстан маб Нектхана на протяжении всего спуска оставались в седлах и в полном вооружении – думаю, они опасались предательства. Исидор д’Эгльмор, явившийся на переговоры с непокрытой головой, наблюдал за ними с оттенком презрения. Ловко направляя лошадь по крутой тропе, он подъехал к нам.
– Это ты был тем кассилианцем? – спросил он у Жослена. – Помню. Услуга Мелисанде.
– Да, милорд, – желчно подтвердил Жослен. – Тем кассилианцем был я. Жослен Веррёй, бывший брат Кассилианского Братства.
– И хорошо, что бывший, – сухо сказал герцог. – Сталь и вера – надрывное сочетание. Но я впечатлен. Я-то думал, что рабство убьет неуступчивого кассилианца. Позже хочу услышать все, что вам известно о Вальдемаре Селиге.
Пришпорив лошадь, он отъехал. Жослен гневно смотрел ему вслед.
– Не будь он нам нужен, клянусь, я вонзил бы нож ему в сердце! С чего ты вдруг решила ему довериться?
