– Элуа да упокоит тебя, Имонн мак Конор. – Я вспомнила, как он сохранил армию в целости, когда Хозяин Проливов нас разлучил, и как помог Гислену де Сомервиллю уже на ангелийской земле. – Без тебя мы бы точно проиграли.
Упав на колени, я разрыдалась, оплакивая нас всех.
– Федра, – послышался усталый знакомый голос. Я подняла глаза на Жослена, сидевшего верхом на лошади, целого и невредимого, если не считать пары царапин. Под его глазами залегли темные круги. – Ты не настолько оправилась от ран, чтобы так бурно предаваться скорби.
Признавая его правоту, я послушно встала. По всей равнине ангелийские солдаты собирали мертвых и ухаживали за ранеными и умирающими вместе с врачами и целителями.
– Как твой брат? – спросила я. – И отец?
– С ними все хорошо, – глухо отозвался Жослен. – Они выжили. – Он с седла отвесил кассилианский поклон Грайне. – Соболезную вашей утрате, миледи.
Я повернулась к ней и, не думая, перевела. Грайне печально улыбнулась.
– Скажи ему спасибо и уезжай с ним, Федра но Делоне. Мы сами позаботимся о своих.
Друстан согласно кивнул, и Жослен с седла протянул мне руку. Приняв помощь, я забралась на лошадь позади него, и мы неспешно пустились в долгий путь обратно в Трой-ле-Мон.
Пережившие битву солдаты д’Эгльмора решили пуститься в погоню за убегающими с поля боя скальдами.
Последствия войны – это безусловный ужас. Если бы я и завидовала короне на челе Исандры де ла Курсель – каковой глупости, конечно же, за мной отродясь не водилось, – в тот день любые зачатки зависти испарились бы. Королеве предстоял ужасный выбор наказания для живых и для мертвых.
В конце концов она мудро рассудила помиловать тех Союзников Камлаха, которые сами избрали опасную судьбу и поклялись посвятить свои жизни преследованию и истреблению разбежавшихся по ангелийским землям вояк из орды Селига. Это решение ни у кого не встретило возражений – память о жертвенном бое Исидора д’Эгльмора была слишком свежа. Что до сдавшихся в плен скальдов, я посоветовала королеве принять за них выкуп. Северяне немало награбили ангелийских сокровищ, совершая приграничные набеги, на которые тот же д’Эгльмор закрывал глаза. Ну и, честно говоря, я устала от пролития крови, как, думаю, и сама Исандра и многие из ее сторонников.
Поэтому, получив за скальдов назначенный выкуп, их отправили домой и накрепко запечатали границу.
Захватчиков полегло так много, что нового нашествия опасаться не приходилось.
Что касается воссоединения Исандры и Друстана, оно происходило на глазах у меня и у тысяч ангелийцев с альбанцами. Победоносный круарх прискакал с поля боя в сопровождении своих солдат, королева Земли Ангелов ждала его в распахнутых воротах Трой-ле-Мона.
Подъехав, Друстан спешился, и они поприветствовали друг друга как равные, а потом он взял руки Исандры, поднес к губам и поцеловал. Объединенное войско одобрительно зашумело, хотя в глазах ангелийской знати одобрения я не увидела.
Войны приходят и уходят, а политика продолжается.
Для любителей романтических подробностей, скажу лишь, что Исандра и Друстан слишком хорошо осознавали, кто они такие: королева Земли Ангелов и круарх Альбы. На глазах у толпы они строго дозировали всякие проявления чувств. С тех пор я гораздо лучше узнала Исандру и смею предположить, что за закрытыми дверями они вели себя совсем иначе, чем на публике. С Друстаном я тоже хорошо знакома и не сомневаюсь в его любви к ней. Но будучи правителями, эти двое всегда оглядывались на свою роль в истории, и поэтому не стали бы показываться народу без должной церемонности.
Разумеется, никто тогда не осмелился гласно возражать против их союза. Ангелийцы были обязаны Альбе спасением жизней и отечества, и не приходилось сомневаться, что круиты – наши верные союзники. Первые дни оплакивали и хоронили мертвых, затем получали выкупы и праздновали победу, а после назначили дату королевской свадьбы в Городе Элуа.
Мы с Жосленом – совсем другое дело.
Я встретилась с его отцом, братом и двумя их людьми, пережившими кошмарную битву.
Не знаю, чего я ожидала от той встречи. Честно говоря, ничего осмысленного – долгие дни я пребывала будто в оцепенении, слишком усталая, чтобы думать. Я дневала и ночевала рядом с Исандрой, переводя для нее речи круитов и скальдов. Да, среди собравшихся в крепости людей нашлись и другие знатоки языков, но никому из них королева не доверяла так, как мне, второй ученице Делоне. А еще был госпиталь, где врачевали знакомых мне альбанцев и нескольких Парней Федры, из которых выжили всего двенадцать человек. Снедаемая душевной болью, я каждую свободную минуту проводила у их лежаков.
Но я выкроила время, когда Жослен сообщил, что Дом Веррёев отбывает к себе в Сьоваль.
