– Нормально. – Он рассматривал мои ладони, бережно их поворачивая. – Послание попадет к Телезис завтра, если юный Марк-Батист не сцепится с Иафетом но Эглантин-Варденном, а это вряд ли. Он считает, что под моей крышей нашел приют скандально известный Сарфиэль-Затворник, которому точно достало бы дерзости попросить Принца Странников передать неподписанное любовное письмо королевской поэтессе. Кстати, Телезис долго болела, но ее выходил личный врач короля, и сейчас она идет на поправку. Федра, не обижайся, но твои ладони выглядят так, словно тебя продали в рабство на галеры.
– Знаю. – Я убрала руки. Красные, обмороженные, исцарапанные и израненные, с въевшейся грязью, которую не оттереть с одного раза. – Зато теперь я сумею развести костер из единственного сырого полена в разгар метели.
– О Элуа Милосердный. – В темных глазах Гиацинта блестели непролитые слезы. – Я ведь думал, что потерял тебя, навсегда потерял. Делоне, Алкуин… Федра, я думал, что больше никогда тебя не увижу. Не могу поверить, что ты выжила. Выжила и вернулась домой, а тут этот приговор… Знай я, что ты жива, защищал бы тебя всеми силами. Мне так жаль.
– Понимаю. – Я с трудом сглотнула. – Ничего, по крайней мере, я теперь дома. Если же мне суждено умереть… Ах, Гиацинт, прими соболезнования из-за кончины твоей мамы.
Он помолчал, тупо глядя на плиту, возле которой раньше суетилась его мать, бормоча пророчества и позвякивая украшениями из золотых монет.
– Спасибо. Я по ней скучаю. Всегда думал, что она доживет до того дня, когда я по праву рождения займу свое место среди тсыган и перестану заниматься ерундой в Сенях Ночи. Но я слишком долго ждал. – Он потер глаза. – Пора спать. Ты, верно, с ног валишься.
– Да. Спокойной ночи, – прошептала я, целуя его в лоб.
Я чувствовала на себя взгляд Гиацинта, пока шла к теплой и мягкой постели.
Порою устаешь настолько, что не можешь заснуть. Вот и в ту ночь сон бежал от меня. За долгие месяцы я отвыкла спать одна, отвыкла спать на чистых полотняных простынях под теплым бархатным покрывалом. Даже когда я пригрелась, расслабилась и поддалась сонливости, чего-то не хватало. Поняв же, чего именно, я едва не подскочила, как раз перед тем, как сон окончательно утянул меня в бездну забвения, стирая эту нечаянную мысль, совсем как волны слизывают детский рисунок на песке.
Мне не хватало Жослена.
* * * * *
Я спала долго и, проснувшись, не помнила, что мне снилось. Гиацинт уже встал и вовсю суетился по хозяйству – скромный дом сверкал чистотой. Он нанял готовить и убирать дочь тсыганской швеи, с которой приятельствовала его мать. Молодая тсыганка, удостоенная его доверия, с опущенной головой занималась домашними делами, явно желая угодить Принцу Странников и боясь посмотреть в глаза и ему, и его таинственным гостям.
– Она никому ничего не скажет, – пообещал нам Гиацинт, и мы поверили.
Он нашел для нас одежду, вернее, купил у той самой швеи. Я снова выкупалась, бормоча благодарственные молитвы при виде того, как горячая вода смывает с моей кожи следы рабства у скальдов, и надела принесенное другом платье из темно-синего бархата, севшее вполне по фигуре.
Жослен в сизом дублете и штанах пытался расчесать свои волосы, влажные и чистые, но сильно спутанные после скальдийских косичек. Он не стал возражать, когда я пришла ему на помощь и принялась избавлять от колтунов.
Кинжалы, перевязь, наручи и меч грудой кожи и металла лежали на кухонном столе.
– Ты не… – начала я.
Он покачал головой, и пряди заструились по плечам.
– Пусть я и защитил твою жизнь, но все равно нарушил свои обеты. Пока я не вправе носить оружие.
– Хочешь, чтобы я заплела их в одну косу? – Я разделила шелковистую массу его светлых волос.
– Нет, – решительно отказался Жослен. – Соберу в пучок. На это у меня еще есть право, как у жреца.
Да, он был жрецом, а я об этом позабыла. Я смотрела, как он ловко скручивает пряди в пучок на затылке. Даже безоружный он выглядел настоящим кассилианцем.
Гиацинт молча наблюдал за нами, и его изогнутые брови напоминали мне о том, как сильно все изменилось за прошедшие месяцы.
– Это надо сжечь, – наконец сказал он, картинно морща нос от резкого запаха белья, шкур и шерстяной одежды, что мы сняли.
– Нет, не надо, – быстро возразила я. – Элуа, одна только эта вонь и послужит доказательством того, что мы не врем! Ведь больше подтвердить свою историю нам нечем.
Жослен рассмеялся.
Качая головой, Гиацинт выглянул в окно и напрягся.
– Внизу экипаж, – тихо предупредил он. – Идите в заднюю часть дома, там есть выход к калитке. Если это не Телезис, я задержу их насколько смогу.
Жослен быстро подхватил свое оружие, и мы спрятались в судомойне, откуда было рукой подать до выхода во двор.
Ждать пришлось недолго. Открылась дверь, и вошел, судя по шагам, один человек, которого Гиацинт витиевато поприветствовал. Голос посетительницы было невозможно спутать ни с чьим другим: пусть он и звучал слабее, чем я помнила, но все равно оставался медовым, глубоким и женственным.
Телезис де Морне.
