– Ты и его оплакиваешь. – Исандра с любопытством посмотрела на меня и тут же погрустнела. – Жаль, что мне не довелось узнать Делоне получше. Жаль, что нам с ним было отпущено так мало времени. – Она посмотрела на дверь, куда чуть раньше вышел гвардеец, встала и поманила нас за собой. – Идите-ка сюда.
Мы вчетвером в сопровождении стражника последовали за ней и, миновав две двери, очутились перед третьей, которую загораживали два пожилых кассилианца, расступившиеся по приказу дофины. Жослен старался на них не смотреть. Исандра сделала шаг в комнату и остановилась; мы выглядывали из-за ее плеч.
Ганелон де ла Курсель, король Земли Ангелов, лежал на кровати под темным балдахином. Лицо его, изрезанное глубокими морщинами, казалось восковым и бездвижным. Он выглядел гораздо более старым, чем я его помнила. Сперва я подумала, что он уже упокоился вечным сном, но потом разглядела, что его грудь размеренно поднимается и опускается.
– Вот лежит мой дедушка-король, – тихо сказала Исандра, крутя на пальце массивный золотой перстень. Я узнала кольцо, то была печатка Роланда, на которой принес клятву Делоне. – Вот лежит венценосный правитель нашей прекрасной страны. – Она попятилась, и мы поспешили отступить в коридор. – В эту Лютую Зиму он пережил второй удар, – продолжила принцесса, закрывая дверь и кивая кассилианцам, которые вновь заняли свой пост, расслабленно скрестив руки. – Пока что я правлю от его имени. Пока что аристократы королевства меня терпят. Но если мы стоим на пороге войны… Не знаю, сколько еще я продержусь, пока кто-нибудь не выдернет из моих рук бразды правления. Я даже не знаю, благословение или проклятье, что король все еще жив. Сколько он еще протянет? Не знаю.
Кто-то ахнул. Я испуганно покосилась на Гиацинта. Он прислонился к стене, отчаянно дергая пуговицу на воротнике бархатного дублета. Смуглая кожа посерела.
– Гиацинт! – метнулась я к другу.
Он отмахнулся, сложился пополам и выпрямился, с шумом втягивая воздух.
– Три дня, – слабым голосом вымолвил он. Оперся рукой о стену и повторил: – Король умрет через три дня, ваше высочество. – Тсыган перевел взгляд на Телезис. – Вы же просили меня прибегнуть к
– Что ты такое говоришь? – Голос Исандры стал холодным и жестоким, как скальдийская зима. – Ты приписываешь себе дар прорицателя, сын Анастасии?
– Я владею
Исандра дослушала, не шевелясь, и вдруг резко повернулась к стоящим на страже королевской спальни кассилианцам.
– Вы будете молчать. Во исполнение вашей клятвы. – Оба отвесили одинаковые ритуальные поклоны. – Пойдемте обратно.
Посланный с поручением гвардеец уже вернулся, приведя с собой стражника. Тот глянул на нас с Жосленом и вытаращил глаза.
– Да, вот эти самые, – уверенно сказал он. – Парень тогда был в сером, а девчонка в темно-красной накидке. Хотели повидать королевскую поэтессу. Но я тогда подумал…
– Хорошо, – кивнула ему Исандра де ла Курсель. – Мы тобой довольны. Но помни, это наша тайна, и разглашение ее приравнивается к государственной измене и карается смертью.
Стражник сглотнул и так убито понурился, что я его даже пожалела. Дофина отпустила его и о чем-то тихо переговорила со своим гвардейцем. Наверное, за стражником будут приглядывать. Мы все стояли тихо, пока принцесса, забыв о нас, с измученным лицом мерила шагами приемную.
– Да смилостивится Элуа, – бормотала она. – Кому мне довериться? Что делать? – Вспомнив о нашем присутствии, она спохватилась. – Вы имеете право на нашу благодарность. Вы оказали нам услугу, огромную услугу, ради чего перенесли многие страдания и тяготы. Не сомневайтесь, мы вам благодарны и проследим, чтобы с вас сняли все обвинения и объявили вас героями королевства. Даю вам в том слово монарха.
