Гиацинта не оказалось дома, но я порасспросила, выдержав всезнающий взгляд его матери, и быстро нашла друга в «Петушке», а там отпустила наемный экипаж.
После долгих дней в унынии мое сердце радостно забилось при звуках разудалой музыки и при виде ярких уличных огней. Я угодила в настоящее столпотворение, причиной которого, очевидно, являлась игра в кости на задах кабачка. Толпа посетителей, в основном разодетых в пух и прах, окружила игорный стол, а скрипач неистово терзал струны. Сквозь пиликанье я расслышала, как кубики костей раз за разом стучат по стенкам стаканчика, а затем прокатываются по столу. Кто-то застонал, кто-то заулюлюкал, а над всем этим гамом вознесся знакомый победный возглас.
Толпа разбрелась по залу, и я увидела Гиацинта и его друзей. Тсыган, улыбаясь, сгребал свой выигрыш в кучку.
— Федра! — воскликнул он, заметив меня. Затолкав монеты в кошель, Гиацинт спрыгнул со стула и помчался ко мне. Я была так рада встрече, что кинулась ему на шею.
— Где тебя носило? — рассмеялся он, обняв меня в ответ, а потом отстранил, придержав за плечи, чтобы получше рассмотреть. — Я соскучился! Неужели Ги так сильно разозлился в последний раз, когда мы от него убегали, что нажаловался Делоне, и тот запретил тебе меня навещать?
— Ги… — В горле защипало — на секунду я и забыла о своей беде. Покачала головой: — Нет, не угадал. У меня уйма новостей.
— Что ж, проходи, садись. Я мигом отгоню этих бездельников от стола. — Гиацинт улыбнулся своей белозубой улыбкой, ослепительной на смуглом лице. Его одежда выглядела подороже прежней, но отличалась пестротой: синий дублет, расшитый спереди золотой нитью и украшенный шафрановыми манжетами и алые штаны — однако мне друг показался безупречно красивым. — Куплю-ка я нам кувшин вина. Титьки Наамах, а куплю-ка я всем по кувшинчику вина! Ставлю всем! — крикнул он кабатчику.
Раздались добродушные возгласы, и Гиацинт рассмеялся, шутливо отвесив поклон. Неудивительно, что в Сенях Ночи его любили — было за что. Если Принц Странников и выигрывал в кости больше любого честного человека, он щедро прогуливал с проигравшими большую часть добычи, оставляя себе лишь десятину. Потому-то неудачники зла на него не держали. Я не знала точно, жульничал он или нет — говорят, тсыганам попросту везет в игре. А еще говорят, что они самые ловкие шулеры, лгуны и воры. Но я никогда не уличала Гиацинта в большем преступлении, чем кража пирожных у рыночных торговцев.
Его друзья освободили для нас столик. Наша беседа тонула в общем галдеже. Я рассказала другу обо всем, что произошло за время нашей разлуки. Гиацинт слушал, не перебивая, а когда я замолчала, покачал головой.
— Делоне по уши замешан в делишках Дома Курселей, это точно, — нахмурился он. — Хотел бы я разузнать для тебя, с какого боку. Я, кстати, нашел одного поэта, у друга которого была книжка со стихами Делоне.
— Правда? — вытаращилась я. — Ты мог бы…
— Пытался, — страдальчески скривился Гиацинт и отхлебнул вина. — Но всего несколько недель назад он продал ее какому-то каэрдианскому архивариусу. Я бы купил для тебя хотя бы тексты, Федра, но друг моего друга поклялся, что не переписал для себя стихи перед тем, как продать книгу. Побоялся хранить запрещенные сочинения.
Я фыркнула:
— Ничего не понимаю. Почему Дом Курселей одной рукой помогает Делоне, а другой затыкает ему рот?
— Ты прекрасно знаешь, почему ему затыкают рот. — Гиацинт откинулся на спинку стула и забросил ноги в сапогах на стол. — Он запятнал их репутацию, написав ту песню про Изабель л’Анвер. Говорят, Львица Аззали назвала невестку короля убийцей, стоя перед Верховным Судом.
— Было дело. — Я вспомнила, как Исандра де ла Курсель оглашала двоюродной бабке смертный приговор. — Тогда зачем они ему помогают? — Слишком много нитей переплелось в этой истории. — Тьфу! Надоело забивать себе голову загадками — все последнее время ничем не занималась, только думала об этих тайнах. Настоящий друг пригласил бы меня потанцевать, — поддразнила я Гиацинта.
— Кое-кто приревнует, если я приглашу тебя потанцевать, — усмехнулся Гиацинт. И с блеском в глазах кивнул на женщину на другом конце зала, блондинку в платье льдисто-голубого цвета. Хотя она и выглядела холодной, я-то видела, что незнакомка дымится от злобы, следя за нами.
— А тебе не все равно? — спросила я Гиацинта.
Друг рассмеялся и покачал головой, встряхнув черными кудрями.
— Она с титулом, замужем за каким-то баронетом, — ухмыльнулся он, — но если я пару раз с нею поплясал, это же не значит, что обязан приглашать ее на каждый танец. — Он снял ноги со стола, встал и с поклоном протянул мне руку: — Окажешь мне честь?
