Я наконец расплела нашу косу и спешно занялась своими кудряшками, пытаясь привести их в какой-никакой порядок. Алкуин рассмеялся: он лишь один раз провел пальцами по своей гриве, и блестящий белый шелк гладко заструился по его спине. Я одарила его яростным взглядом, гадая, успею ли переодеться в более соблазнительное платье. Делоне, покачав головой, вышел из библиотеки.
В конце концов я решила идти в чем была, в теплом шерстяном балахоне, который надела, чтобы понаблюдать за упражнениями Жослена. Мелисанду Шахризай еще больше позабавило бы, прояви я неуверенность в себе и попытайся обрести поддержку в богатом наряде. Она приехала без предупреждения — что ж, следуя примеру учителя, встречу ее в домашней одежде, в которой застал меня ее визит.
Я услышала дружный смех еще до того, как вошла в комнату; кем бы они ни были друг для друга, Мелисанда и Делоне всегда умели найти смешное для них обоих. Я надеялась, что наставник не развлек гостью, описав ей сцену, которой только что стал свидетелем — бессмысленная жестокость была не в его характере. Он поманил меня внутрь, и я послушно переступила порог.
— Милорд, миледи, — негромко поздоровалась я, присела в реверансе, а потом устроилась на кресле. Мелисанда бросила на меня ироничный взгляд, едва не лишивший меня равновесия.
— Федра, — обратилась она ко мне, задумчиво склонив голову, — я сделала Анафиэлю предложение, которое он счел приемлемым. Герцог Куинсель де Морбан приезжает в Город на Средизимние празднества и намерен устроить собственный маскарад. Он, знаешь ли, правитель суверенного герцогства в Кушете, и я настроена сделать на его празднике некое заявление от имени Дома Шахризаев. Истинная
Самая долгая ночь… При Дворе Ночи на эту ночь не заключалось никаких договоров; но я-то не послушница Двора Ночи, и в своем служении Наамах никогда ею не была. Во рту пересохло, и я покачала головой.
— Нет, миледи, — с трудом выдавила я. — Такой договоренности нет.
— Что ж, — изогнула она красивые губы в улыбке, — ты согласна доставить мне удовольствие?
Как будто ей нужно было меня спрашивать, как будто я могла ей отказать. Этого предложения я ждала с тех пор, как перестала быть ребенком. Я бы рассмеялась, если б хватило духа.
— Да, миледи.
— Отлично, — просто кивнула она и перевела взгляд на Жослена, который пришел сюда еще раньше меня и теперь стоял у двери в своей обычной непринужденной позе со скрещенными на животе руками. — Боюсь, тебя ждет долгое скучное бдение, юный кассилианец.
Его лицо оставалось бесстрастным, пока он отвешивал поклон, но глаза сверкнули, словно летнее небо перед грозой. Когда Жослен и Мелисанда встретились во дворце, я и не разглядела, что он проникся к ней глубочайшим презрением. Интересно, это потому, что она высмеяла его обет безбрачия, или по какой-то другой причине?
— Я служу и защищаю, — свирепо заявил он.
Брови Мелисанды подпрыгнули.
— О, ты вполне терпимо защищаешь, но вот по части служения я бы требовала большего, гораздо большего, принеси ты клятву быть при
Делоне кашлянул; я достаточно хорошо его изучила, чтобы понять, что кашлем он скрыл смешок. Не думаю, что Жослен об этом догадался: переполненный гневом на Мелисанду с ее поддразниваниями, он больше никого не видел. Странно, но меня подбодрило свидетельство того, что, несмотря на смычку с Домом Курселей и префектом Кассилианского Братства, Делоне не утратил свое чувство юмора. Я вдруг посочувствовала Жослену, который по наивности сохранил мою тайну и пока не научился скрывать проявления человечности. Бедняге следовало поскорее отбросить лопнувшую скорлупу чопорности, дабы в услужении у Делоне не выставлять себя дураком.
«Или меня», — хмуро додумала я.
— Значит, Самая долгая ночь… — произнес Делоне, собравшись с мыслями настолько, чтобы отвлечь внимание от простака Жослена и сгладить неловкий момент. Он подмигнул Мелисанде: — А ты ничего не делаешь наполовину, а?
— Нет, конечно, — самодовольно улыбнулась она. — Ты же меня знаешь, Анафиэль.
— М-м-м. — Он отхлебнул наливки и задумчиво ее оглядел. — Что за игру ты затеяла с Куинселем де Морбаном?
— Ах, это… — рассмеялась Мелисанда. — Всего-навсего кушелинская политика. Герцог Морбан замкнулся на своем Западном мысе и считает свой суверенитет непробиваемым, но Шахризаи — самый древний Дом в Кушете. Я просто надеюсь, что присутствие Федры поможет напомнить зазнавшемуся упрямцу, что наш род по прямой линии восходит к самому Кушиэлю. Не исключено, однажды мне придется попросить герцога об услуге. Не мешает заранее внушить ему, что услуги древним Домам многократно окупаются.
— Не более того?
— В отношении герцога де Морбана — да, не более. — Она повертела в пальцах стакан и послала ленивую улыбку в мою сторону. — Остальные мои причины исключительно личные.
Улыбка Мелисанды прошила меня словно копье. Не знаю, почему, но меня пробрала дрожь.
