— Дидье разве тебе не рассказывал? — Делоне сел. — Это понятие придумали в Доме Валерианы; я довольно долго беседовал с тамошним дуэйном, чтобы выведать все существенные моменты. Иногда гость заходит слишком далеко, причиняя боль служителю. Ты же знаешь, что мольбы о пощаде — это часть игры?
Я покачала головой, и с моих губ само собой сорвалось:
— Гиацинт.
В первый и, возможно, в последний раз я застигла Делоне врасплох.
— Твой тсыган? — Даже если бы наставник не сидел передо мной лицом к лицу, я распознала бы крайнее изумление по его тону. — И это первое, что приходит тебе в голову при мысли о защите?
— Он мой единственный друг. — Я упрямо не отводила взгляд. — Все остальные чего-то от меня хотят, даже вы, милорд. Если желаете, чтобы я выбрала другой
— Нет. — Спустя секунду Делоне пожал плечами. — Почему бы и нет? Довольно неплохой выбор; вряд ли кто узнает, что, произнося это слово, ты имеешь в виду незаконнорожденного тсыганского прорицателя. Я впишу этот
Было ясно, что мой выбор заставил Делоне призадуматься; даже возникла мысль, а не приревновал ли он. Я на это надеялась, но не осмелилась продолжать нечаянную тему.
— Кто же спрашивал обо мне? — поинтересовалась я. — И чье предложение вы намерены принять, милорд?
— Предложений поступило несколько. — Делоне снова встал и зашагал по дворику. — Почти все соискатели обратились ко мне не напрямую, а через третьи или даже четвертые руки, что совсем не удивительно, когда речь идет о таких особенных… талантах, как у тебя. За единственным исключением. — Он нахмурил брови и неохотно посмотрел на меня. — Хильдерик д’Эссо сделал предложение лично.
Услышав имя, я тут же вспомнила лицо его обладателя. Почувствовала, как тело напряглось, но сказала лишь:
— А ему-то это зачем? Он ненавидит вас, и для него не секрет ваши устремления, милорд. Он делал ставки на Алкуина только чтобы подзадорить других участников.
— Нет, не только. Ему нравится видеть разочарование и унижение, ему нравится причинять боль. — Делоне снова сел. — Д’Эссо охотник и игрок, при этом он довольно искусен в интригах и достаточно умен, чтобы догадаться: ты нацелена что-то у него выпытать. Он наверняка рассчитывает съесть приманку и соскочить с крючка, оставив меня с носом. Д’Эссо слишком высокомерен, чтобы упустить шанс завладеть таким трофеем как ты и попутно вдобавок уколоть меня.
— Так что же я должна у него выпытать? Что вам хочется узнать? — довольно простой вопрос с глубоким подтекстом. Да, мне в обязанность вменялось не только доставлять удовольствие во имя Наамах, претерпевая боль, но и служить Делоне — для этого он и купил мой туар. Неважно, что покровитель умалчивал о первопричинах, мы с Алкуином уже давно усвоили: больше всего наставник ценил нас за сведения, которые мы могли для него добыть.
— Пока просто слушай все, что он сболтнет, — мрачно наставлял Делоне. — Д’Эссо занимает высокий пост в Казначействе; все до одного документы, договоры и назначения проходят через его руки. Он знает, кто о чем просит и что обещает взамен. Знает, кого назначат на какую должность и по каким причинам. И, скорее всего, знает, кто извлек выгоду из смерти Изабель л’Анвер.
— И Эдми де Рокай? — Желудок сжался, когда я произнесла имя первой нареченной принца Роланда. Делоне проницательно посмотрел на меня.
— Гибель Эдми де Рокай сыграла на руку Изабель л’Анвер, — тихо сказал он, — как и тому же Хильдерику д’Эссо, поскольку он получил свой пост вскоре после свадьбы Изабель и Роланда. Спрашиваешь, что бы я хотел узнать? Я хочу знать, кто теперь дергает за ниточки д’Эссо. Изабель мертва, так кому же он служит и почему? Выведай это для меня, Федра, и я буду тебе премного обязан.
— Как пожелаете, милорд. — Я решила выполнить просьбу учителя, пусть даже ценою жизни. Тогда я была еще слишком наивна, чтобы представить, насколько буквальным может оказаться это выражение.
— Значит, ты согласна на его предложение?
Я открыла рот, чтобы сказать «да», но тут же остановилась.
— А сколько он дает?
В ответ на мой вопрос Делоне улыбнулся:
