— Ты слишком волнуешься, Дени. Спокойнее, соберись. Вот посмотри еще раз…
Ант сделал шаг вперед, прикинул на руке скорострельный пистолет, другой рукой взял наизготовку лайтинг. Сделал несколько глубоких вдохов и стремительно бросил тело вперед, заученно четко минуя ловушки и препятствия учебной трассы. Из-за низких кустов взлетела в небо серебристая тарелочка-мишень. И тут же слева показался быстро движущийся щит. Ни на мгновение не сбившись с темпа бега, Ант с первого попадания поразил мишени. Выстрелы из лайтинга и пистолета были произведены одновременно с двух рук.
— Нет, — с легкой завистью сказал Дени, — мне никогда так не научиться.
— Научишься. Это вопрос тренировки. Правда, я не очень понимаю, почему ты так завелся. Что тебе практически даст умение стрелять по-македонски? В наше время это — спорт, не более.
— Да я и не ищу какой-то практической пользы. Просто мне кажется, что этот сногсшибательный трюк — проявление высшей степени владения собственным телом. Но чем больше я наблюдаю за вами, командор, тем больше утверждаюсь в мысли, что такое доступно не каждому.
— Сколько раз я тебя просил не называть меня командором! Сразу всплывает в памяти что-то каменное и величественное. А умение так стрелять доступно, конечно, не каждому, как и не каждого желающего принимают в Корпус.
— Я не о том. Ходят слухи, что… только не обижайтесь… что вы — не совсем обычный человек.
— Ну конечно! У меня десять рук, восемь ног, зеленые уши и желтые глаза. Ох, Дени! А ты вообще-то встречал совсем обычных людей?
— Уходите от ответа… Ну тогда я буду продолжать звать вас командором!
— Ядовитое ты создание, Дени. Надо будет попросить, чтобы в столовой тебе давали двойную порцию десерта — подсластить твой характер.
Ант перешучивался со своим курсантом, но на душе у него было неспокойно. Дени давно тревожил руководителя экспериментальной группы. Начиналось все довольно невинно: курсант из кожи лез, чтобы быть первым среди товарищей во всем. Затем он вознамерился сравняться с инструктором.
Ант не сразу заметил это необъявленное соревнование. Ему пришлось задуматься после того, как медикологи в приказном порядке сняли Дени с занятий и направили на двухнедельный отдых в санаторий. Парень находился на грани физического и нервного изнурения. Перетренировался.
С тех пор Ант всегда сознательно придерживал себя на дистанции марш-броска, при глубоководных погружениях, в гимнастическом зале и на стрелковом стенде. Он давал Дени возможность идти вровень с ним.
Курсант ликовал. Но как-то Ант просто для развлечения показал своим ребятам стрельбу по-македонски. И с того дня Дени пропадал на полигоне. Эффектное упражнение ему пока не давалось. Дени несколько пал духом. Впрочем, он попытался найти оправдание своим неудачам в неясных, но упорных слухах о сверхчеловеческих способностях Анта. И вот сейчас, когда Ант не пожелал хотя бы косвенно подтвердить эти слухи, Дени заметно сник и тут же поклялся себе во что бы то ни стало научиться древнему искусству.
А в Корпусе Анта ждали сразу два неприятных известия. Во-первых, из Управления Космофлота сообщили, что на контрольном пульте погас синий маячок десантника Екатерины Катуниной. Это могло произойти в трех случаях: неисправность имплантированного под кожу девушки датчика, посылавшего импульс на стационарный спутник; наличие физических параметров, прервавших связь между спутником и Землей; смерть десантника. Любой из этих трех вариантов требовал немедленного вылета экспертной комиссии.
Вполне естественно, что Ант тут же вызвался войти в состав группы экспертов. Все-таки Катенька была его ученицей, он всегда волновался за нее более, чем за остальных своих выпускников. Но, к удивлению, Борис Иванович предложил ему совсем другое дело.
Некий Андрей Вяльцев, навигатор Космофлота, ежедневно справлялся у дежурных контрольного пульта, как там дела у десантника Катуниной. Поговаривали, что когда экспедиция «Ямуна» возвратилась на Землю, тот же Вяльцев наговорил командиру Глебу Галкину много неприятных слов, поссорился с Лином и Сиднеем, а потом стал упорно проситься вахтенным на орбитальный комплекс Пятой планеты. Но поскольку этот комплекс еще не был смонтирован, Вяльцеву предложили подождать с полгодика. Да и… медикологи не выпустили бы Вяльцева в космос. Он недавно вернулся из трудной экспедиции, нуждался в реабилитационном лечении. Поэтому и сидел пока диспетчером в Космофлоте.
Изо дня в день вахтенные сообщали ему одно и то же: все в порядке, маячок светит.
И вот погас. Через полчаса после того, как это стало известно, Вяльцев самовольно оставил работу, то есть попросту бросил на столе ворох спейсограмм, даже дисплей не отключил, хотя срочный запрос рейдера «Клио» аккуратно принял. Больше Вяльцева никто не видел. Предполагали, что он ринулся искать и спасать свою Екатерину.
— То есть как это «спасать»? — недоумение Анта было искренним. — Как он вообще может попасть на Пятую?
