— Оттого что я не покупатель, а продавец. Товар хочу предложить, — все так же с достоинством ответил Иван.
Впрочем, при его молодости выглядело это несколько комично. Прожитые годы сами по себе придают вес, и сколько ни пыжится безусый юнец, вровень со зрелым никогда не станет. И Иван прекрасно отдавал себе в этом отчет, одновременно испытывая некую неловкость.
— Что за товар? — уловив неуверенность молодого человека, с долей превосходства поинтересовался приказчик.
— Когда станешь хозяином этой лавки, тогда и будешь спрашивать. Я говорю, Игната Пантелеевича позови, или он тебе потом уши обрежет.
А вот это Иван уже бросил зло и с вызовом. Причем на этот раз выглядел настолько убедительно, что приказчик невольно даже отшатнулся и предпочел не обострять. К тому же он в Москве гость, стоит же перед ним служилый московского стрелецкого войска, а не голытьба какая. И плевать, что ты новгородец и гость. Случись что, парнишка может и по сусалам пройтись за непочтительное обхождение.
— Андрей, что тут за шум? — появившись из-за двери, ведущей в складское помещение, спросил вышедший купец.
Мужчина за сорок, кряжистый, одет богато, как и подобает уважаемому и состоятельному торговцу. Окладистая борода, на голове мурмолка, подбитая бобром. Оно можно и соболем, денег хватит. Да только для этого одних денег недостаточно. Не Новгород. В Москве соболь только высокородным положен. А за ослушание можно и под кнут встать.
— Да вот, Игнат Пантелеевич, тебя просит, говорит, что у него товар на продажу имеется.
— Ну все, все, не тарахти. Я, чай, здесь, и муж сам все мне обскажет. Здравия тебе, добрый человек.
— И ты здрав будь.
— Чем могу помочь?
— Товар у меня имеется. Вот, взгляни.
С этими словами Иван вынул из сумки, что была у него через плечо, чистую тряпицу, в которой оказались завернуты четыре клинка с рукоятками в виде обычных деревянных плах, обвитых кожаным ремешком.
— Та-ак, что тут у нас? Ага. Ну что сказать, нормальные, в общем-то, клинки.
— Эка ты о булате, Игнат Пантелеевич.
— Так-таки и булат? — с долей сомнения произнес купец.
Иван, не говоря ни слова, протянул руки и начал заворачивать клинки в тряпицу.
— Да погоди ты, паря. Дай хоть подержать в руках да взглянуть. Ты на продажу принес иль похвастать?
— Гляди, — вновь разворачивая тряпицу, согласился Иван.
Купец-то он купец, но в металле толк знает. Да и неудивительно, коль скоро на его прилавке и оружие очень даже соседствует с иными товарами. Так что проверил все как надо. Даже с позволения парня пару раз рубанул по стальному прутку, оставив на нем зарубки и не попортив режущую кромку ножей. Проверил их на излом и остался доволен.
— Ну что же. Действительно булат, — произнес купец так, словно подобный товар к нему в лавку несут чуть не каждый день. — За каждый нож дам по пять рублей, — наконец подытожил он.
В ответ Иван только пожал плечами и вновь начал заворачивать ножи в тряпицу. Деньги-то, конечно, хорошие. Здесь же, в лавке, за эти деньги можно сторговать сабельку из доброй стали. Причем пусть и не в дорогой, но доброй оправе. Вот только та сталь не шла ни в какое сравнение с булатом.
— Ты чего опять сбираешься? — вскинулся купец. — Ты же не саблю принес, а ножи. Так чему удивляешься? Вот коли сабелька была бы, то иное дело.
— Игнат Пантелеевич, в каждом этом ноже три четверти фунта доброго булата, цена которому по двадцать рублей за фунт. А ты меня хочешь осчастливить крохами.
— И сколько ты хочешь за один клинок?
— А двадцать рубликов и хочу. Причем это если ты все четыре клинка заберешь разом.
— Да побойся бога…
— Боюсь, Игнат Пантелеевич. Вот как есть боюсь, — уже собираясь уложить сверток в сумку, искренне повинился Иван.
— Погоди, паря.
— А чего годить, Игнат Пантелеевич? Да, это нож, а не сабля. Но ведь вещица-то особая. Немало найдется тех, кто захочет вот так, с небрежением, отрезать кусок мясца за трапезным столом, играя настоящим булатным клинком. И я не стоял бы тут перед тобой, если бы мне не нужны были деньги сегодня же.
— А почем я знаю, может, клинки те уворованные?
— Купец, ты, конечно, уважаемый гость, но за словесами-то следи. Да, я молод. Но перед тобой стрелец, а не тля подзаборная.
— Прости, служилый. Я же не о том, — поспешил пойти на попятную купец. — Ну вдруг ты без спросу батюшки вынес их из дому? А мне потом головная боль.
— Мои клинки.
— Ну твои так твои. Ну чего ты их в сумку-то убрал? Доставай уж. Сейчас серебро вынесу.
— Рубль мелким серебром насыпь, — попросил Иван.
— Отсыплю, — пообещал купец.
Получив полную плату, спрятал пухлый кошель на груди и вышел на улицу, где его уже поджидали друзья-товарищи. Каждому вручил по четвертаку серебряной мелочью. Мало? Ой ли? По делам и награда. Причем очень даже щедрая. Что парни тут же подтвердили с нескрываемым возбуждением. Потолкались. Пошумели. Да и разошлись в разные стороны. Четверо подростков пошли в торговые ряды, а стрелец куда-то вправо.
— Родька, — позвал купец.
— Здесь я, Игнат Пантелеевич. — В торговом зале тут же появился мужчина за тридцать, крепкого сложения и с цепким взглядом.
