— А по просьбе твоей и пришла. Дознание по делу твоего батюшки провели честь по чести. И по всему выходит, что вина Архипа Алексеевича доказана.
— Не убивал он, — покачал головой Иван.
— Вот и дьяк говорит, что не верит в то, что убил он. Мог, не без того. Но не он.
— На дыбу тащили? — нервно сглотнул Иван.
— Это родителя-то человека, что от смерти меня спас? Плохо же ты обо мне думаешь.
— Прости, ве…
— Не смей, — оборвала она его. — Зови Ириной.
— Прости, Ирина, — легко принял это Иван.
— Так-то лучше. Ты пойми, Ваня, мы, конечно, можем обоих гостей потянуть на дыбу. Да только то беззаконие с нашей стороны выйдет. Безобразие учинил твой отец. И в том все сходятся. Нож его. И когда он ударил Родиона, держал клинок в руке. Так было иль нет, но половина указывает на это. И пусть на то, что ударил именно Архип, указывает один Родион, по закону судья должен верить ему. Словом, все против твоего родителя.
Странные у них тут какие-то законы. Но в принципе она права. Косвенных улик предостаточно. А даже в его мире по косвенным уликам людей за решетку отправляют. Вот только тут все куда проще. Повесят или отрубят голову, и вся недолга.
— Значит…
— Не значит, Ваня. Оно вроде как и все ясно. Но купец, как видно, хорошо знает Судебник. Потому как есть тут тонкость. Убийство случилось в драке кабацкой. А значит, умысла прямого у убийцы не было. Родственник убитого имеет право попросить заменить казнь на виру. И в свете того, что ты рассказал о секрете булата, это очень даже вероятно.
— Но ведь судья может и отказать?
— Не может, коль скоро о замене просит родня убиенного. И если виру за повинного выплатить некому, то он уходит в кабалу к родне. Вира пять сотен рублей. Деньги немалые, и сомнительно, чтобы нашлись у душегуба или его родных. Но и такого к себе в кабалу не очень хочется заполучить, потому как мало ли какой бедой обернуться может. Вот и не просят родные никогда. Ну разве что в случае, когда кто состоятельный попадается.
— А отсрочить выплату? Ну хотя бы на пару недель? Или суд отложить. Я найду деньги.
— Булат ковать станешь?
— Стану, — решил не юлить Иван.
— Суд уж назначен на завтра, — возразила Ирина.
— Ну тогда пойду к купцу и предложу ему вместо выкупа за отца секрет булата. К гадалке не ходи, из-за этого вся кутерьма.
— Купец и разговаривать с тобой не станет. Потому как если согласится, то, почитай, вину свою признает. А так, мол, понимаю все, беда в двух домах приключилась. Побудет малость кузнец в кабале, рассчитается с долгом, да и вернется к семье.
— Не будет этого. Если батя в неволю угодит, из кабалы уж не вынется.
— Правильно. Но и законы в Москве существуют для того, чтобы их выполняли, а не попирали как кому придется. Я, конечно, могу просить царя, но тому потворствовать не буду. А потому, — на стол упал глухо брякнувший увесистый кошель, — здесь пятьсот рублей золотом. Завтра будь на суде. Заплатишь виру и освободишь отца. Иного пути нет.
— Я и не знаю, как тебя благодарить, вели… Ирина. Как и сказал, в две недели отдам весь долг.
— Не должен ты мне ничего, дружок. Это я тебе еще задолжала. Ты ведь две жизни в тот вечер спас. Я же пока лишь за одну отдарилась.
— Не много ли должников у меня? — рассматривая в свете свечи лицо великой княгини, усмехнулся Иван. — Христофор Аркадьевич в должники записывается. Ты вон никак не рассчитаешься.
— А ты не переживай, добрый молодец. То ведь не ты нас в кабалу загоняешь, а мы сами цену выставляем, — глядя ему прямо в глаза и вздымая высокую грудь, возразила Хованская.
Ох, держите меня трое. Это она что же, решила… Нет, баба она видная. И теперь понятно, отчего сама пришла к нему в дом. Ведь могла же прислать послание и кошель с доверенными людьми. А как минимум на четверых она может положиться целиком и полностью. Вон волкодавы обступили дом и стерегут хозяйку. Но тут ведь как на минном поле. Одно неверное движение, и…
Но здравый смысл подсказывал, что обижать Ирину, коль скоро она сделала первый шаг, глупость величайшая. Нет и не может быть беспощаднее врага, чем оскорбленная женщина. Как, впрочем, не бывает и друга, преданнее благодарной женщины. И в правдивости этого Иван убеждался уже не раз.
Хм. Ладно. Ну и как теперь быть? Ведь знатная настолько, что выше только царь. Да плевать! Не великая княгиня пришла к нему, а женщина, которая ищет тепла. В тот вечер в доме Рощина он неосознанно буквально раздел ее взглядом, заставив смутиться. И, как видно, этим и зацепил. Но тогда он сделал это неосознанно, на автомате. А теперь…
Ну а теперь Иван, вполне отдавая себе отчет, шагнул к Ирине. Мгновение, и взволнованная княгиня оказалась прижатой к молодому сильному телу. Иван заглянул в глаза, затянутые поволокой, и наконец решительно, но вместе с тем мягко впился в ее губы.
