— Вот видишь, Ирина Васильевна, — безнадежно вздохнув, произнес Рощин.
— Ты больной, Иван? — возмутилась княгиня.
— Нет. Я тяжело ранен, — набычился парень, чувствуя, как все сильнее пульсирует нога, но и не думая убирать пистолет, правда, и ни на кого не направляя его.
Ч-черт! А сколько там положено держать на ране тугую повязку? Пр-роклятье. Иван изловчился и, достав нож, перерезал жгут. Тут же почувствовал, как дергать стало еще сильнее. Но кровь из раны вроде не пошла. Может, и не пойдет, если он не станет лишний раз шевелиться.
— Ты что делаешь? Изойдешь кровью! — вскинулся профессор.
— Не изойду. Пусть кровь малость побегает по жилам, — возразил раненый.
— Ваня…
— Ирина Васильевна, я все сказал. Лучше уж я изойду кровью, чем буду метаться в горячке из-за антонова огня.
— Ну ты…
Ирина резко обернулась и стрельнула взглядом в Глашу, появившуюся в гостиной с чистой бутылкой в руке. Та сориентировалась сразу. Слышала раньше, о чем тут была беседа. Поэтому отставила бутылку в сторону и, вооружившись кувшином, начала лить княгине на руки.
Покончив с этим, Хованская искупала в водке инструменты. Разложила их на чистой тряпице. Обернулась к Ивану и рассерженной фурией выставила перед собой руки.
— Так нормально? — процедила она.
— Так нормально, — краснея, буркнул Иван, давая понять, что она может приступать.
Профессору не оставалось ничего иного, кроме как последовать примеру княгини. Да у него попросту не было иного выбора.
— Погодите, — остановил Иван эту бригаду хирургов. — Глаша, вино там осталось?
— Да.
— Неси сюда.
Встряхнул графин, где плескалось еще граммов двести водки, и единым духом опрокинул прозрачную жидкость в себя. Голодный, молодой и непривычный организм. Опьянеть должен быстро. Ни о какой иной анестезии не могло быть и речи.
— Ну чего глядите? Режьте.
— Что? — не понял Рощин, уже державший в руках какой-то зонд.
— Я говорю, рану взрезайте на всю глубину и расширяйте.
— Иван, ты головой ударился? — вновь начал злиться профессор.
— Еще год назад. Но это не имеет никакого значения. А как ты собираешься чистить рану, Христофор Аркадьевич? Ковыряться во мне этой железякой? Режь, говорю.
О. А язычок уже заплетается. Быстро. Ну да чему тут удивляться. Прибавить сюда еще потерю крови, и картина будет полной. Черт! Пока тут ругался, совсем забыл.
— Глаша, неси бутылку. Н-да. Не могли бы вы все отвернуться?
— Что ты еще задумал? — возмутилась Ирина.
— Так. Сущая безделица.
Пришлось помучиться, но все же у него получилось помочиться в бутылку. Долго держал. Накопилось изрядно. Должно будет хватить. Во всяком случае, сейчас ничего более умного не придумать. А рану промыть надо. Вообще-то подобный способ рекомендуется только в самых что ни на есть полевых условиях. Ну да здесь именно такие и есть. Да даже хуже! Кругом одни вредители!
И как только он не отключился, пока резали и в особенности промывали рану мочой? Непонятно. А вот матерился, шипел и рычал исправно. Куда там медведю или тигре зубатой. Он их всех перещеголял. Потерял изрядно крови. Только и достало сил проконтролировать, чтобы перед тем, как зашить рану, установили дренаж. Ну какой смогли, из корпии, промытой все той же мочой. Последнюю водку он выдул самолично, дезинфицировать больше нечем. Ну и провалился баиньки, едва лег последний шов.
— Странный он какой-то, — глядя на провалившегося в забытье Ивана, произнес Рощин.
— Странный, — окинув взором бледное лицо с упрямо сжатыми губами, согласилась княгиня.
В этот момент в гостиную вихрем ворвался Николай. Нет, он конечно же был рядом со своим другом, когда того грузили на сани. Но француз заверил цесаревича, что отменять охоту только из-за того, что кто-то получил ранение, попросту глупо. И Николай не стал спорить. Но все же решил пораньше закруглить охоту и навестить раненого.
— Ты как, Гастон? — спросил наследник престола, нависнув над ним.
— Все хорошо, Николай Дмитриевич. Профессор отлично знает свое дело, — благодарный кивок в сторону Рощина.
Николай также кивнул профессору. Не без признательности посмотрел на княгиню, взявшую заботу о раненом на себя. Еще бы. Она не просто озаботилась вызовом врача. Профессор Рощин был не только лучшим в Москве, но являлся признанным светилом с мировым именем.
Правда, когда взгляд скользнул в сторону бесчувственного Ивана, губы сжались в токую линию. А ради ли любимца и друга цесаревича она вызвала Рощина? Может, все же ради вот этого безродного стрельца, много о себе думающего?
— Что он тут делает? — недовольно поинтересовался Николай.
Нет, он не глуп и прекрасно все понимает. Но полностью скрыть свою досаду и раздражение не получилось. Ну имеет тетушка полюбовников. Только к чему выставлять это напоказ?
— А где еще быть человеку, спасшему жизнь твоему другу? — пожав плечами, просто ответила женщина.
Правда, при этом она все же метнула в наследника взгляд, замеченный только им. И Николай все понял правильно. Перегнул племяш, чего уж там. А тетка, она, конечно, любит его и считает наследником московского престола, но и спуску давать не собирается.
