— Когда-нибудь все мы умрем, так устроен мир, — ответил Хосе. — А ты не должна убиваться по этому поводу: ты живешь в другой стране, носишь другую фамилию, и у тебя своя жизнь. Ты при всем желании не сможешь изменить прошлое.
По дороге в Париж Мириам словно не замечала ничего вокруг. Тщетно Самуэль пытался занять ее разговорами — она по-прежнему оставалась безучастной. И уж менее всего ее сейчас волновали беспорядки в Германии. Обычно Мириам очень внимательно слушала, когда он ей что-то рассказывал, высказывала свою точку зрения и давала советы; теперь же она молча смотрела в одну точку, и Самуэль видел, что душа ее пребывает где-то далеко.
Когда они вернулись в Париж, жизнь постепенно вошла в обычную колею — во всяком случае, Самуэлю хотелось так думать. Он по-прежнему целыми днями пропадал в своей лаборатории и снова начал регулярно наведываться в Лондон, чтобы встречаться с Константином. Мириам же сидела дома, присматривала за детьми и много думала, благо, у нее было для этого достаточно времени. Казалось, ей удалось наконец создать тот домашний уют, который так нравился Самуэлю. Но теперь в их жизнь прочно вошла Катя. Даже если бы Самуэль и захотел теперь с ней расстаться, едва ли у него хватило бы на это сил — ведь рядом с Катей он словно возвращался в прошлое и хотя бы ненадолго становился собой прежним.
Но всё же он изо всех сил боролся с самим собой, разрываясь между верностью Мириам и неотразимым обаянием Кати, которому был не в силах противиться. Поэтому он старался не брать с собой Мириам детей во время поездок в Лондон. Но в конце концов Константин все же настоял, чтобы Самуэль их привез.
Константин и его супруга Вера делали все возможное, чтобы Мириам чувствовала себя как дома. Даже Густав, казалось, очень рад был видеть Далиду и Изекииля.
Вера, будучи безупречной хозяйкой дома, очень старалась, чтобы Мириам получила от пребывания в Лондоне как можно больше удовольствия. Они вместе ходили по магазинам, вместе с детьми посещали музеи; принимали участие в пикниках и вечеринках в домах друзей и даже поверяли друг другу маленькие тайны. Однако присутствие Кати по-прежнему угнетало Мириам, нависая над ней, словно черная грозовая туча.
Катя, такая красивая, такая утонченная... Однажды они все вместе отправились в Оперу, и Мириам заметила, как нервничает Самуэль, видя, какие взгляды бросают на Катю мужчины.
«Он ревнует», — подумала она и вдруг поняла, что ее Самуэль никогда и ни к кому не ревновал. Еще бы, ведь как бы она ни старалась, ей никогда не сравниться с Катей.
В последний вечер перед возвращением в Париж Мириам случайно услышала разговор Кати и Веры. Самуэль и Константин отправились на встречу с клиентами, а дети вместе с Густавом играли в детской. Мириам как раз спустилась в библиотеку, чтобы поставить на место книгу, которую брала почитать. Она уже собралась войти, но остановилась у двери, услышав, как Катя произнесла ее имя.
— Право, мне жаль Самуэля: как ему только в голову пришло жениться на этой особе?
— Как ты можешь так говорить? — упрекнула ее Вера. — Мириам — хорошая женщина.
— Я не хочу сказать, что она плохая... — возразила Катя. — Не знаю, как тебе объяснить... Мне она кажется не слишком привлекательной. Ведь должна же она была перенять хоть толику французского шика. Она совершенно не заботится о своем гардеробе, да и стриженые волосы совсем ее не украшают... Хотя, может быть, все палестинки такие...
— А мне она кажется привлекательной, — ответила Вера. — Во всяком случае, в ней есть индивидуальность.
— То же самое говорит и мой брат! Так что не стоит повторять слова Константина, Вера.
— Константину очень нравится Мириам, — сказала Вера.
— Моему брату понравится кто угодно, он ведь у нас такой душка! Он вполне может найти что-то привлекательное даже в такой неказистой особе, как Мириам. Ты никогда не замечала, как неуклюже она ходит на каблуках? А уж когда она начесывает этот свой чуб... Бедняжка, ничто ей не к лицу.
— Ты меня удивляешь, Катя. Ты же никогда не была сплетницей. Хотя я уже поняла, что тебе не нравится Мириам. Но почему?
— Да не то чтобы она мне так уж не нравилась. Просто обидно, что Самуэль связал свою жизнь с такой женщиной. Он заслуживает лучшего.
Вера озадаченно посмотрела на золовку. Она знала, что Катя с детства влюблена в Самуэля и ей давно пора перестать его преследовать, однако не смела сказать об этом вслух. Она не хотела ссориться с Катей, поскольку это могло огорчить Константина.
— Я с этим не согласна, Катя, — произнесла она вслух. — Мириам — женщина больших достоинств, и Самуэлю очень повезло жениться на ней. А теперь — как ты думаешь, не попросить ли подать чаю?
Этим вечером во время ужина Катя превзошла самое себя, стараясь очаровать Самуэля, который выглядел слегка ошеломленным. С болью в сердце Мириам смотрела, какие взгляды бросает Катя на Самуэля, слушала ее серебристый смех. Ей подумалось, что поездка в Толедо была лишь отсрочкой, прощальным подарком. Катя права: ей здесь не место. Ее дом — в Палестине.
