— Если бы ты знала, чего мне это стоило! Но повторяю, я делаю это только ради Далиды. Она любит отца, что совершенно естественно, а сейчас он явился, как настоящий король — нарядный, в костюме, под руку с этой графиней... Когда ты познакомишься с Катей, то сама поймешь, какое впечатление она может произвести на подростка. Эта женщина настолько красива, что кажется просто ненастоящей. Она всегда прекрасно одета, причесана, накрашена; выглядит безукоризненно в любую погоду — в снег, дождь, зной или ветер. Она поистине безупречна. К тому же Далида чувствует, как много значит Катя для Самуэля, и старается завоевать ее симпатию, чтобы быть ближе к отцу.
— Видеть не желаю эту Катю! — ответила Дина, все больше распаляясь.
— И все-таки я прошу тебя прийти завтра в Сад Надежды. Самуэль хочет повидаться с тобой, а также с Айшой и Мухаммедом.
— Я не пойду, — ответила Дина. — Дети пусть идут, если хотят, но моей ноги там не будет. Я лучше пойду вместе с тобой проведать Юдифь.
Однако, как ни старалась Дина избежать встречи с Самуэлем, но все же ей это не удалось. Он появился вечером, когда она уже вернулась домой после встречи с Юдифью. Мириам осталась в доме сестры, дожидаясь возвращения Ясмин и Михаила. Дина зазевалась и не заметила, как Самуэль подошел к самому ее дому. Она молча открыла дверь; некоторое время они смотрели друг на друга, не решаясь сказать ни слова.
— Я скучал по тебе, — произнес он наконец.
— Охотно верю, — ответила Дина. — Особенно учитывая, что ты почти семь лет не показывал носа домой. У тебя было достаточно времени, чтобы соскучиться.
Самуэль был ошеломлен. Вот уж от кого он никак не ожидал проявления враждебности — так это от Дины, которую всегда считал своим лучшим другом.
— Как прошел ужин? — спросила Дина, не скрывая своего недовольства.
— Не сказать, что прекрасно, хотя мы сделали все возможное, чтобы его не испортить. Руфь так и вовсе не хотела выходить из своей комнаты — отговаривалась плохим самочувствием. Потом она все же вышла, нехотя поцеловала меня в щеку, а Кате даже руки не подала. Кася не скрывала своей неприязни к Кате, но вскоре сдалась перед обаянием Константина, как и все остальные. Только Иеремия и Мойша старались держаться с ней любезно. Что касается Анастасии, то ты же ее знаешь: никогда невозможно догадаться, о чем она думает. Натаниэль постарел, совсем сдал. Игорь почти не изменился — все такой же серьезный. Сальма была хороша, как никогда, а Мухаммед — сама обходительность. Думаю, одна лишь Далида по-настоящему радовалась, а малыш Изекииль в упор нас не замечал. А твой внук Вади уже совсем взрослый, как и Бен, сын Марины, и Рами, сын Айши. Все так выросли! Найма и Нур тоже уже почти взрослые, как и моя Далида. Только по ним и видишь, сколько воды утекло!
Какое-то время они молчали, не зная, что сказать. Потом Дина все-таки предложила ему выпить чаю.
— Не откажусь, хотя предпочту гранатовый сок, — ответил Самуэль.
Она подала ему стакан, стараясь не смотреть в лицо.
— Что случилось, Дина? — спросил Самуэль. — Я пришел поблагодарить тебя за то, что Вади сделал для Изекииля. Я уже сказал об этом Сальме и Мухаммеду. Им повезло иметь такого сына — храброго и великодушного. Вы должны им гордиться.
— Мы им гордимся, — сухо ответила Дина.
— Жизнь — непростая штука, — задумчиво протянул Самуэль. — Очень жаль, что ты на меня сердишься... Мне бы хотелось, чтобы все сложилось иначе... Хотя понимаю твою солидарность с Мириам.
Дина не знала, что и ответить. Она чувствовала себя по-настоящему неловко. Наконец, она решилась посмотреть ему в глаза, в глубине надеясь увидеть того, прежнего Самуэля, что на протяжении стольких лет был другом ее мужа.
— Ты нехорошо поступаешь, — сказала она. — Оставить жену и детей... Что ты за человек после этого, Самуэль?
— Я никогда не пытался казаться лучше, чем есть, но должен признаться, что совершил ошибку, женившись на Мириам, она не заслуживает того, чтобы страдать из-за меня. Я не могу тебя обманывать, ты же знаешь, что я никогда не был в нее влюблен; да, я был к ней привязан, и мы были счастливы, но я никогда по-настоящему ее не любил.
— Но если ты знал об этом и все равно женился, то должен нести ответственность за свой выбор. Или ты думаешь, что раз ты не был в нее влюблен, это снимает с тебя вину? Вот скажи, Самуэль, так ли уж необходимо было привозить сюда эту женщину?
— Я хотел, чтобы Константин и Катя увидели Палестину. Ты не представляешь, что сейчас творится в Европе. Гитлер превратил жизнь немецких евреев в настоящий ад. Все, кто только может, стараются уехать из Германии. Мы с Константином делаем все возможное, чтобы британские власти открыли въезд в Палестину для всех желающих. Здесь они смогут найти дом.
— Это моя земля, Самуэль, земля моих предков, а также моих детей и внуков, — ответила Дина. — Она не может вместить евреев со всего света.
